Krыhyn Stanislav S.
Los años de la ansiedad y la unyzhenyy.
Shel 1937 h. Yo ya fui a la escuela en la clase de 4 º. Mi padre me dijo: "Aquí hay algo que sыnok, clase zakonchysh cuarta a la perfección, comprar balalaika". ¿Y por qué lo dijo? Sí, porque tiene todo lo que proshlыe klassы, 1 º, 2 º y 3 º, estudió mal. Aquí están en línea y quería que yo zaynteresovat. Pero balalaika en mí comprado antes, en enero de 1938 año en el cumpleaños. Y no tantos que estudió yhrat de neutrones, la cantidad en sí mismo. Sam podbyral fonéticamente Melody. Y ya está bien yhral "INTERNACIONAL" "No, bueno, las recomendaciones zasverkaly OHNY" y otras canciones podbyral. Y sin embargo, el regalo de podohrevaemыy ottsa, se aprende bien.
Y aquí se desciende en el mes de abril, Beda. Arestovaly ottsa. Por algo acerca de algo, la madre de nosotros, que no son conceptos ymely. Nuestras familias deben vыbrosyly en la calle, es decir, vыselyly de los apartamentos de estado, kotoruyu predostavyly ottsu como un trabajo baterista. , Trabajó en la mina el número 21 a la mía. Maximov, la madera-hombre. Nos vыselyaly y posёlku, Nueva nazыvaemomu LONDRES, los rumores de que el popolzly Stephen Krыhyn - pueblo enemigo, ofytser belohvardeyskyy y yo sыn ego, Gloria Krыhyn, sыn belohvardeyskoho ofytsera.
Vivir para nosotros fue difícil. Vo En primer lugar, la madre de mi nykakoy no había especialidad, y hey pryshlos puestos de trabajo de mucama ustroytsya en las escuelas en el pago de 60 rublos. En segundo lugar, que vivía en el apartamento, y sobre áûëî paga neё. En tercer lugar, yo y mi hermana, Lyudmila, la madre no podía ayudar a la nychem, así que ¿cómo bыly eschё malenkye y aprendido en la escuela.
Madre muy dat que queríamos la educación y la tyanulas de todas las fuerzas. Dnёm trabajado en la escuela y en la costura por la noche. Ella ha sido, como un nombre Luego, modista. Pero bueno eschё al áûëî ezdyt y rodó por marido svydanyya, Maugham ottsu, Kotor derzhaly en la cárcel de la ciudad de Nikopol.
Padre entregó la madre, algo en nosotros no chёm vynoven, y, en señal de protesta contra los contenidos bezosnovatelnoho en la cárcel, anunció una huelga de hambre. Después de una huelga yo 10-dnevnoy el hambre trasladado a la ciudad prisión de Zaporozhye. Pero, ¿cómo nosotros dura que era la madre, ella prodolzhala ezdyt y en Zaporozhye y lo lleva una transmisión, así que ¿cómo yo skromnыm nota, a veces con krovavыm rastro, que era comprensible que el ego se alimenta mal.
Y una de las visitas a la madre de regresar de la noche del Zaporozhye todo en lo hace, que fue en mayo es este mes, así como al estilo, dijo que el Krыhyna Stephen Tymofeevycha ya en la cárcel que no, que la fase de la línea de vыbыl. ¿Y cómo será el Gorazd Más tarde lo sé, 18 de mayo, para hacer frente a la Troika de la NKVD era un rasstrelyan.
Pero esto se va a ser más tarde. Una muestra a una madre pryshlos todo esto no es znaya, donde en línea y algo con él, vыstradat.
¡Oh, mamá, mamá, el dolor de la cantidad de unidades organizativas hlebnula estos años, y lo mucho que predstoyalo hlebnut!
En el mes de junio, los exámenes nachalys en las escuelas, incluyendo, y en 4 clases, y yo chuvstvovavshyy Todos los años el amor de su vida por ottsa ego, y no engañar a Natalia retraso ego. Me gradué de la 4 ª clase de "excelente" y con pohvalnoy hramotoy. Todos los años posleduyuschye uchёbы 5 º, 6 º y 7 º en la clase mnoy vysel espada de Damocles - ". Sыn belohvardeyskoho ofytsera" apodo En pyonerы no prynymaly mí, y yo al principio de la guerra no estaban vinculados Pioneer. Pero zato palabra dannoe ottsu - aprende bien, yo vыderzhyval. I y 5 º, y 6, y 7 klassы se graduó de "5" y con letras pohvalnыmy!
Y aquí está la madre durante todos estos años antes de voynoy pryshlos mnohoe yspыtat y experiencias. Nos vыhonyaly, es decir vыbrasыvaly del apartamento en cuatro ocasiones. Y todo el mundo tenía que caminar cada madre rodó fiscal de la ciudad de manganeso (manganeso ha recibido el estatus de ciudad en 1938, año) y le pregunta: Cuando smylostyvylys más detmy maloletnymy y se entregó a la vivienda. Después de estos viajes dan a cada uno un apartamento, y después otra vez vыbrasыvayut. Esto se originó en yzdevatelstvo. Como ya escribí lo que yo y la clase Sedmoi se graduó en absoluto "5", y por otlychnuyu uchёbu y el comportamiento prymernoe de que era un nahrazhdёn besplatnoy эkskursyonnoy putёvkoy la "línea de Mannerheim", y eschё dos personas de la otlychnykov de nuestra clase ha recibido: un эkskursyonnuyu putёvku en Moscú , el patriarcal, y el segundo en la guerra de Crimea. Era una hora ya 1941. Eso me estaba sobre vыezzhat en Dnipropetrovsk el sborы napravlyayuschyhsya en su visita a la "línea de Mannerheim"
22 de junio 1941 años. En este día la alegría razrыvala mi alma. Que tengo que hacer esto, no ezdyvshyy nykuda y yspыtavshyy cooperación de las partes svoyh sverstnykov unyzhenyya y ofensivas por ottsa de su, de nuevo poedu hasta ahora! C por la mañana pobezhal para comprar un nuevo schёtkoy zubnoy y el polvo, la nueva maykoy y pantalones cortos, vozvraschayas, palabra de nuevo uslыshal - ¡Guerra! Sí, la guerra invadió nuestro hogar. Por supuesto, nosotros en algún tipo de viajes podría bыt y el habla, y sí informó a la escuela que todos los visita, otmenyayutsya que el enemigo razobёm rápido, algo que yo tira sombreros y sudor Uh poedem de эkskursyyam.
Pero no aquí, entonces, áûëî!
Esto se rodó la Madre de los tiempos, trabajó de inmediato en el novio de equitación patio. Y oye, a menudo pomohal limpia en los caballos y uhazhyvat ellos. Buenos animales. Umnыe. S me encantó. No me gustó la alimentación ovsom s. Y aquí está, cuando no se maneja a las guerras alegaciones enemigas tapas, la mía empezó hotovytsya evacuación de k, así como un enemigo prodvyhalsya rápida a este. En pervuyu la cola comenzó a эvakuyrovat jefes de familia de la ciudad y las empresas, los comunistas y stahanovtsev, ynzhenerno y el personal técnico. Siete de tren a la composición hruzylys, en Kotor otpravlyalos los Urales montaña shahtnoe equipo. Pohruzylys y mis vecinos y Odnoklassniki y uehaly. Sin embargo, en la evacuación de la familia no podía bыt y el habla. ¿Quiénes somos? Siete belohvardeyskoho ofytsera, traidor, etc Pero! Pero lo hice de mi madre y los caballos asignados y brychku, algo que haría uezzhaly en el este. Hemos hundido tu tesoro nebolshoy pryvyazaly vaca rodó un carro, kotoruyu nos ha presentado una familia, que será de tren эvakuyrovalas y dvynulys en el camino. ¿Dónde y por qué, no lo hacemos y no osoznavaly ponymaly. Honymыe propahandoy en zverstvah fashystov y la palabra "guerra" Nos Ehal! Ehal ¿Dónde? La mayoría no znaem.
Doehaly que Hrushovka a la aldea, situada en Reke Rechysche, odnom rukavov del Dnieper, y esto es a 20 kilómetros de manganeso, y comenzó a nochleh. Un ehat mañana ya áûëî nekuda, así que ¿cómo Nuestros vzorvaly presas Dneprohэsa, y el agua inundó todo, sin problemas y podoshla k Hrushovke. La media, perepravы en el otro lado del Dnieper allí. Y en Hrushovke que ostavalys Antes de unirse a Nemtsev. 
En el pueblo nemtsы voshly en silencio y spokoyno, pokrutylys en motocicletas y uehaly. Y hemos entendido - en manganeso nemtsы y necesitas vozvraschatsya espalda. Fue un mes de agosto año 1941.
Devuelto, y los caballos en Ecuestre sdaly corte, y ocupó el mismo apartamento con mebelyu znakomыh, que эvakuyrovalys los Urales. Vaca ha estado con nosotros.
Sí, enviar Guerra y con konchylos de neutrones y la infancia moe. Y yo Ved Eso fue hace 14 años, y sobre mis hombros y mamynы lehla zabota en la familia. Madre no había trabajo, y comenzó a minar vosstanavlyvat nemtsы rápida, y en octubre de 1941 años de trabajo poshёl discípulo эlektroslesarya en Gornoe Emo (e `lektromehanicheskij tienda (División)) Mina de ellos. Maximov. El trabajo sobre la ydty áûëî, así que ¿cómo rabotayuschym dio tarjetas hlebnыe de 600 gr Y yzhdyventsam -. A 250. Y alguien que trabajó, como en la mía, la electricidad de Toth polzovalsya. Y así vivimos, y yo hemos trabajado tan silenciosamente como эlektroslesarya de 3 segundos de descarga, a continuación, y 4 ª de 1943 hasta el final del año.
En noviembre de 1943 las tropas sovetskye año inmediatamente rodó podoshly Noticias y eventos, bыly en Dnepropetrovsk y la puerta de Zaporozhye y comenzó a zverstvovat nemtsы. En techenye 41, 42, 43 hodov del manganeso casi nykoho no uhonyaly en Germaniya prynudytelnыe a trabajar, así que ¿cómo Rabóchaya necesita una fuerza que ha estado en la ciudad para trabajar en las minas. Manganeso - rojo - muy vazhnoe la sыrё estratégico para el proceso metalúrgico para la obtención de aceros vыsokokachestvennыh y armaduras. Por lo tanto nemtsы dientes establecidas por el manganeso, y el mío, ha trabajado para ïîñëåäíèé día prebыvanyya Nemtsev. Las tropas Sovetskye voshly en manganeso 5 de febrero de 1944, y por lo tanto nemtsы y no uspely vzorvat o inundación de la mina. Y exactamente un mes y 10 días, es decir, 23-25 diciembre, 1943 al año, de mí, y como segunda sverstnykov moyh con la mía y la de la aldea Horodыsche A. Hatsu, Lыchmana N., Veretelnykova L., A. y otros Narykova, junto con kalmыkamy nemtsы durante una shvatyly oblavы y con escolta llevó en la ciudad y se dirigió al campamento en el que lo hace, a bыly voennoplennыe y vísperas vыvezly s.
Así, el destino de mi madre todavía blurt prueba eschё tyazhkoe - despedida con sыnom. Despedida con sыnom, Kotor Ese fue el total de 16 años.
Nos proderzhaly Esto fue en el campamento, provolokoy obnesennom de púas, p chasovыmy en la torre y obhodchykom - chasovыm con sobakoy, casi tres días. Todos estos días a nuestras madres, entre ellos, y mi campamento permanente en vokruh rasstoyanyy 20 metros de ohrazhdenyya y smotrely nosotros y gritó, y nos quedamos uno al lado del alambre de druhuyu y smotrely. Lo que yo pudiera decir o im? Lo que sabemos? Ya sabíamos, el destino del cacao nos zhdёt?
Y en el Dnipro ya era un slыshen kanonadы vibrante y por la noche bыly vydnы otblesky ha rugido del vыstrelov pushek. Sovetskye las tropas venían a Nikolaev.
Pensamos, y esto es áûëî, sino que todos, que no la nemtsы estar con nosotros y terminamos rasstrelyayut. Y aquí está y no es. Hasta el momento no tenemos rasstrelyaly. Entonces, ¿cómo en la noche no es un 25, no es que el 26 de diciembre nos podnyaly befor dos horas la noche, bajo los golpes de palos y plёtok, y por los perros que ladran, postroyly y se dirigió a la estación de manganeso. Se hundió en el tren rápido MARCA, para el ganado, vahonы, y la despedida, el manganeso. Vernёmsya si nos ñþäà cuando todos nosotros? CEI era una cuestión de todos en su discurso, pero nadie es el ego proyznosyl.
Ese fue el hombre en los autos de 60 años, y que hrelys, sbyvshys en quechua, así como un invierno òîãäà sido snezhnoy s de agua caliente. En una conversación en la estación que oryentyrovalys: proehaly Nikopol, Apostolovo, Snyhyrёvku, Vodonoy, el Báltico, y bajo la Vapnyarka plantas se publican en peligro, y aunque en los coches hacer eso, que ya era suficiente. Eso fue usylennoe, con los perros, otseplenye. Miedo a la fuga.
Le pedimos a los sujetos que la madre nos trajo una víspera. Pozhylыe nos uteshaly joven, y lloró.
Así que los Leones proehaly y más Peremыshl y parada. Nos vыhonyayut de los vagones, stroyat en kolonы, y por los perros ladrando y gritando konvoyrov que nos llevó en el campamento. En el campamento nos dio ustroyly sanobrabotku Balanda, y en el segundo día de nuevo nos dirigimos a la estación, se hundió en vahonы, y de nuevo en Occidente. Ahora hemos comprendido que el que nos rasstrelyayut, algo que se va a trabajar. Pero ¿Dónde? 
Dos campamento de día de nuevo, a la vez sanobrabotka, pero en el jardín kakom, ya no se multiplica. Después de colocar una sanobrabotky en los cuarteles, dio pohlёbku de la bryukvы y ochystok kartofelnыh, pero no ha llevado a nykuda y son todos los sábados por la mañana en la mañana del vыhonyat basándose en el patio de armas y pokazыvat nos nemtsam - el comprador, el primero en la especialidad. Así que al tercer día en el campamento en la construcción de un prebыvanyya, uno de Nemtsev través perevodchyka anunció: эlektryky y эlektromehanyky - tres Shaha vperёd. Poskolku he trabajado como en la mía me эlektroslesarem sdelal tres Shaha vperёd. Posmotrel - eschё dos hombres salieron. Эlektrykov bolcheviques no lo era. Él, Nemets, convertir, ¿Cuáles son las decoraciones que los documentos, así como a través del tiempo nekotoroe nos dijeron sobratsya y podoyty k prohodnoy. Allí, Nemets, que vstretyl, podvёl k máquinas usadyl, zakrыl la llave, y nos poehaly. Poehaly en neyzvestnost. ¿Cuánto Ehal no recuerdo muy bien cómo los pensamientos odolevaly Varios. Nemets CEI nos introducen en el Boyten ciudad, en el campamento y sdal rasporyadylsya, cuando pusimos una.
El campo en las afueras de la ciudad en nahodylsya predmeste, nazыvaemom Bobrik Karf-2. Razmeschalsya Camp en kyrpychnom 3 эtazhnom el edificio en un primer momento; suelo en una habitación, una sala de teatro predstavlyayuschem chastnoho dramatycheskoho co stsenoy. En la sala y se quedó en la cama fase dvuhъyarusnыe Ferrocarriles. En dependencia de la escena y el barrio razmeschalos Persona trёhsot de los mismos chicos jóvenes de la región Kamenets sёl Podolskoy. Estos chicos trabajaron como uno de uholnыh de las minas. Nos troym otvely colocar en uno de uhlov, cerca de la sapozhnyka estudio. Nos pusieron la cama dvuhъyarusnыe. Yo razmestylsya abajo, como una más pequeña que nosotros, y Kmыsh Nicolás en mnoy. Vыdaly nos Sir Rob y kvadratnыe, syneho color, parches signo co «Ost», establece en dovolstvye y vыdaly plato, taza y cuchara.
Nemets, que nos pryvёz, dijo que en el mismo para nosotros mañana y pryedet povezёt Tuda, en el que y el trabajo predstoyt.
Así que en mi vida nachalas Novaya era - la era samostoyatelnoy la vida. Yo vzroslel. Ahora necesito que ya estaba todo samostoyatelno Reshat zhyteyskye y las cuestiones bыtovыe. Sí y poluchylos. Para el día siguiente llegó hromoy CEI misma en los capítulos, los Nemets, nos llevó y povёz en el lugar de trabajo futuro. Un lugar эtym okazalas vыsokovoltnaya эlektrycheskaya subestación con moschnыmy trans-formador, que de tensión ponyzhayut con 60 a 10 kylovolt kylovolt, y este es el voltaje a las 10 kylovolt ya está en los cables eléctricos, prolozhennыm en la tierra podavalos consumidores k (minas, fábricas, la estación de tren zhylыm trimestre). Cuando эtoy эlektropodstantsyy sido equipo de la Man 7.8, que estará acuerdo con la eliminación de los accidentes de Despliegue эlektrokabelyah. Aquí en el equipo de эtu y hemos incluido troyh. Ahora, el equipo era 11.10 personas. Tripulación de la Nemtsev sostoyala pozhylыh y "shlyuzakov" (los que hablaron smeshannom nemetsko-polaco idioma y que no en condiciones de cumplir con el trabajo zemlyanыe bыly tyazhёlыe de razrыtyyu эlektrokabeley de espacio en povrezhdenyy s). Y el accidente en sluchalys de cable a menudo, y que zanja rыly casi a diario en A decenas de metros, cuando para encontrar el lugar, donde el cable perehorel. Vo de muchas de las tierras ha sido el espacio con los restos de ladrillos rotos, con la piedra, y con frecuencia tenía que cable de la brecha y en el asfalto o el bruschatkoy. Fue un trabajo tyazheleyshyy para nosotros, de 17 años de edad, poluholodnыh, niños obessylennыh! Y aquí las palabras vspomnyl I. Franco de la Poesía "masón": "... la caspa esta roca, que ni el calor ni el frío te detendrá, ya que este negocio diseñada para romper la roca." Siempre prednaznachalos CEI povrezhdёnnыy cable de razrыt. El sudor nemtsы puesto soedynytelnuyu manga, y nos llevaron a otra vez por lopatы y zarыvaly zanja. Y así, día a día yzo tyazhёlыy.
Bыly y prosvetы en nuestro trabajo - esto es cuando el proyshodyla el accidente en la Línea vozdushnыh эlektroperedach. Luego predstoyalo vыlazyt de uholkam de alta tensión metallycheskye machtы, tire de una verёvku, el sudor kotoroy con mástil de la tierra nemtsы servido ynstrumentы y equipo.
Él estaba en frente de nosotros y las ventajas de los chicos del tema, algo que vive en el campamento. Trabajaron como en zemlёy en mina de carbón Korsten-Centrum-áspero, y su trabajo fueron tomadas en el cambio, la unidad. Y bыly cruzar Svobodny salida, así que cómo nuestro tiempo estimado del día y la noche o befor cerrado podría vыzvat en el trabajo es para eliminar el accidente. Ventajas de nuestros zaklyuchalos en volumen, lo que, ymeya Este espacio, que pudo en la salida vыhodnoy día del campamento, antes de la señal de salida snyav «Ost», y otpravytsya en la ciudad en los ingresos. Ganancias zaklyuchalsya en volumen, algo que usted necesita que estaba caminando por la calle de la ciudad Beiten y Vigilancia, donde la casa es el montón de carbón. Disponible en el CEI casa, yskat que trajo carbón CEI, y los servicios predlahat Svoy a las compañías hacer esto, el carbón en el sótano. Shlyuzaky sabe tsenu servicios de эtoy - Tarjeta de hlebnaya, pero tochnee, pase por 2 kilos de pan. Aquí vdvoёm vnesёm Dos kuchy Tal es, y esto es de 6 toneladas, y ymeem avanzada en la semana 2 kilos de pan, es decir, de 300 suplementos hramm diarias poluchaemomu raciones K. A veces uhoschaly y la cena. Todo zavyselo aquí que algunas personas bondadosas, propietaria de la kuchy y popadёtsya. Eso fue muy bien y en el trabajo. Relaciones miembros de la Brigada k que eso no era odnoznachnoe. Bыly más, alguien otnosylsya k k nos ravnыm como trabajador, y esto es Lyahovskyy Polo, y Shvadloh Nemets. Y algunos otnosylys k k nosotros cómo la gente de clase segunda. Este era un Nemets, Apellidos, no recuerdo un Eyvald nombre, cuarenta años en el Ejército no se debió a la enfermedad, por lo que el no lo hacemos nazыval contrario, ¿cómo "rusysh shvayn" (Russkaya svynya). Todo el tiempo yzdevalsya y oskorblyal unyzhal. Siempre fue un nedovolen nuestra rabotoy.
Así proshёl h. Ocurrió en enero de 1945. Como algo que sobraly, y dijo el maestro ", con dos nemtsamy Poedete en komandyrovku". Y donde, nos dijeron. Nemtsы las entradas, se llevó a nemtsы e incluso nos podkarmlyvaly. Llegamos a la ciudad de Koblenz por el Rin. No muy lejos de Coblenza, en el kilómetro 10-12, cerca de la Kesselhaym pueblo, ha sido Takaya y Takaya misma эlektropodstantsyya equipo remontnaya misma, y hemos incluido en la composición de eё. Sólo эta acuerdo con el equipo de reparaciones no povrezhdёnnыh cable y las líneas de alta tensión de reparación эlektroperedach, alcanzando Vysbaden, Mainz, Bonn, y otros de la ciudad. Ahora tenemos días tselыmy lazyly en el mástil, remontyruya Estas líneas, bombardeada de samolёtamy estadounidense. Poskolku Kesselhayme en el campamento no había, entonces pusimos una en la subestación, una de la de la sala bajo la supervisión de la protección. Pero ohranyaly No tenemos derecho. A principios de marzo 1945 villa Kesselhaym años en las tropas del Rin amerykanskye ocupados. Se quedaron en el mes Rhin. Y sólo a principios de abril del Rin amerykantsы forsyrovaly. Dos Nedeli que boltalys, nada va a Delaía. Y el sudor de los Estados Americanos comandante de la nuestra aldea Sobral equipo, y predlozhyl vosstanavlyvat эlektrosnabzhenye. Una vez más estaban en el trabajo. Día de la Victoria para nosotros no hay nezamechennыm proshёl. Ni nemtsы, nos amerykantsы yo no otmechaly. Pero eso ya lo sabíamos - no más de la guerra.
En el mes de junio, que, en el sobstvennoy iniciativa, moto poehal en Coblenza, en la oficina del comandante (combinado, debido a los estadounidenses de tiempo tienen smenyly anhlychane) k comandante, obъyasnyl él una situación que en el pueblo en el nahodytsya Renania Kesselhaym un hombre de 20 de los ucranianos y los rusos (ostalnыe, excepto nosotros, trabajó en bauэrov), y algo que me gustaría que uehat por familia. В комендатуре выписали пропуск, написали записку коменданту села, чтобы выделил транспорт, и нас в один прекрасный день повезли в лагерь для перемещённых лиц, который, как нам сказали, находился недалеко от французской границы, в горах. Когда нас туда привезли, а до этого там был лагерь французских военнопленных, то там уже было около 3000 таких же, как мы, человек. Но американцы не спешили отправлять нас, а наоборот, затягивали отправку. Зато каждый день приходили вербовщики вербовать нашего брата на работу в Южную Америку, как говорили, на тростниковые плантации. Специально для этого были созданы невыносимые условия для проживания в этом лагере. Но я держался стойко, терпел все невзгоды. Мы ехали сюда не затем, чтобы уехать в Америку. Мы ехали сюда, чтобы уехать домой.
Здесь мы поняли, что этот лагерь американцы тщательно скрывают. И это подтвердилось. Где-то дней через 7-8 в лагере на автомобиле «Виллис» появились три советских офицера. Они сразу же собрали многотысячную толпу и сказали то, что мы подозревали. Они сказали, что американские власти скрывают от советских представителей такие лагеря с целью завербовать больше рабочей силы. А их задача — находить такие лагеря, и вот они нас нашли, и что через 2-3 дня начнётся отправка нас на Родину.
И действительно, на 3-й день было подано около 50-ти автомобилей марки «Студебекер», и началась отправка. Я и мои товарищи в этот день на отправку не попали, отправили нас только на следующий день. На машинах нас привезли на станцию города Франкфурт на Майне, где нас уже ждал состав из пассажирских вагонов и прекрасный сухой паёк, а так же хорошая одежда (пиджаки, брюки, рубашки и т.д.). Из Франкфурта на Майне нас привезли в город Риза на Эльбе, где и передали Советским войскам. Перейдя по понтонному мосту через Эльбу, мы оказались уже в Советской зоне оккупации. Нас тут же, недалеко от моста, всех построили повагонно, как мы ехали, а это значит человек по 50, и перед нами, прохаживаясь вдоль строя, военный человек в звании старшины, своим зычным голосом произнёс, цитирую дословно: «Граждане репатриированные, вы прибыли с той стороны, поэтому: у кого есть пистолеты, планшетки, комсоставовские ремни, финки, кастеты и т.д., всё сдать. В противном случае — расстрел». И мы подумали — ничего себе, попали к своим. Нигде, никогда и ни кто на американской территории нам не говорил о том, что за что-то мы будем расстреляны. А свои сразу же предупредили! И полетели на кучу предметы, о которых предупреждалось. Полетел на кучу и мой пистолет, который мне подарил негр-водитель, когда мы работали в Кессельгейме. Всё время в американской зоне оккупации он был со мной, а тут пришлось расстаться. После этого нам объявили, чтобы мы подписали свои вещи и сложили на машину, а сами двинулись пешком в город Баутцен, вещи нас там будут ждать. Мы шли день и ночь, с короткими привалами, старались дойти быстрей, думая о том, что оттуда нас уже отправят на Родину. В Баутцене нас встретили и разместили в одном из бывших лагерей, но уже упорядоченном. Надо отдать должное, охраны не было, был только дежурный на КПП. Но чтобы нас сразу же отправили домой, то не тут то было!
Начались вызовы на допросы. Здесь я и мои товарищи проходили проверку, проводимую офицерами опергруппы «Смерш». Этот лагерь оказался фильтрационным. Меня допрашивал капитан по званию, на допрос вызывали трижды, с интервалом в два — три дня. Кормили нас хорошо и сытно. О том, что мы ходили по городу свободно, говорит тот факт, что я там, в местной фотографии сфотографировался с товарищами (фотографию прилагаю). Это не те, с которыми я работал, просто они тоже оказались в это время у фотографа. Один, тот, что в американской форме, из Ленинграда, а другой кажется из Днепродзержинска.
Дней через 12-14 нас погрузили с вещами на машины, уже наши, отечественные, и в путь на восток. Через какие города, не помню, но хорошо помню, что днём мы ехали через город Байтен. Город, где мы втроём работали на фирме ОЕВ, и маршрут проходил метрах в 80-100 от мастерской, где мы работали. Мы попросили водителя-сержанта остановиться и объяснили ему ситуацию. Он отпустил нас троих на 15-20 минут. И когда мы зашли во двор, мы увидели всё тех же немцев-стариков и шлюзаков, а они кинулись к нам с возгласами «Живы!», «Живы!». Мы видели, что они радовались нам искренне. Двадцать минут пролетели быстро, в рассказах и перекуре, мы попрощались, пожелали им новой жизни, а они нам, и мы двинулись дальше на восток.
Колонна наша прибыла в город Городок, Львовской области, мы разгрузились, и нас разместили в каких-то казармах. Эти здания были трёх и четырёх этажные. Поставили нас на довольствие. И здесь начало повторяться всё то, что и в Баутцене. Опять допросы, опять презрение, опять мания шпионства. После третьего допроса объявили, что я могу с чистой совестью ехать домой, и выдали соответствующий документ.
В Городке нас продержали дней 10-12, и здесь же нас уже начали формировать по областям, и каждый день отправлялась пассажирскими составами какая-то область. Здесь же я расстался с товарищами, с которыми прожил полтора года бок о бок, с которыми делил и горе, и голод, и нищету, и минуты радости. Они были из Запорожской области и отправились составом на Запорожье, а я на Днепропетровскую область.
Помню, вечером мы погрузились в вагоны, на дорогу нам выдали сухой паёк, ехали всю ночь и день, через какие станции, не помню, так как из вагонов никто не выходил, рискуя остаться без места и без вещей. На следующий день ехали через Апостолово, и я подумал, зачем я буду ехать в Днепропетровск, когда рядом Марганец. Я вышел на станции Апостолово и в два часа ночи залез на крышу поезда Иловайск — Одесса, так как билетов не было. Страна была на колёсах, все куда-нибудь ехали. Было воскресенье, 13 августа 1945 года, 8 часов утра. Вот он — Марганец! Мой родной Марганец! Город, где прошло моё детство. Когда в Германии уже стало понятно, что война кончилась, и я, вероятнее всего, вернусь домой, я говорил сам себе, что приеду домой, упаду на землю, и от радости и счастья буду её целовать! Но пока я доехал, это чувство притупилось и от всех этих допросов и презрения и мыслей о будущем радость померкла.
Скинул вещи с крыши, чтобы воры их не утащили, а потом слез и сам. На землю я не упал, и целовать не стал. Рядом со станцией Марганец был базар. И без того в тот год к каждому поезду приходили люди в надежде на то, что кто-то из родственников вернётся то ли из Германии, то ли солдат после демобилизации. А тут ещё и воскресенье. Поскольку меня никто не встречал, я забрал вещи и двинулся пешком на свой рудник имени Максимова. А это километра три, три с половиной. Но всё же кто-то из знакомых узнал меня, идя с базара, и, по-видимому, сообщил матери, что Славка вернулся и идёт домой. Смотрю, бежит мне навстречу моя мама, вся в слезах. Она плакала от радости, что я жив, что я вернулся, что я стал наголову выше. Да, я стал мужчиной, испытанным лагерями и жизнью на прочность, на выживание. Мы обнялись, мы расплакались, мы сели на мои вещи и смотрели друг на друга. Мы были счастливы!
Вот она, моя Родина!
Вот она, моя Земля!
Вот он, мой родной Марганец!
Mientras esperaba reunirse con los familiares de la ciudad y presentar a sí mismo mucho, pero todavía me vstretyl con radostyu y lyubovyu y no sólo rodnыh y amigos, sino también amigos. Сразу же мне сказала мать, что зятя (мужа сестры родной) немцы расстреляли через месяц после того, как меня забрали в Германию, то есть в конце января 1944 г. Он был партизаном. Похоронен он в центре города в братской могиле, где сейчас горит вечный огонь.
Ну а я с недельку поболтался и надо идти работать. Надо кормить себя, мать и племянницу. Устроился работать туда же, где и работал во время оккупации — электрослесарем на рудник им. Максимова. А в 1947 г. фортуна улыбнулась мне. Меня и еще одного электрослесаря направляют в командировку в г. Никополь на монтаж электрооборудования и освещения в новом здании Никопольского металлургического техникума. Поработав там месяц, я переговорил с директором и меня, как нужного для техникума электрика, приняли без экзаменов на учебу в техникум на горный факультет. Таким образом, я с 1947 г. по 1951 г. был учащимся этого техникума. Закончив его, я получил направление в систему МВД СССР, п/я 9, хотя перед этим я просился после окончания направить меня на Алтай и даже писал об этом Председателю Совета Министров И.В. Сталину. Моя просьба была удовлетворена. Но пришлось ехать работать в систему МВД СССР, сначала в Москву, а там получив направление в г. Красноярск, а затем в Красноярск 26 в Управление строительства железных рудников МВД СССР, а затем был переведен в Главтоннельметрострой МПС СССР и строил в горах Саянских, как теперь стало известно — он работает, Горно-химический комбинат или предприятие по переработке ядерных отходов и производство плутония для ядерных зарядов.
Проработав там около 3-х лет после окончания проходки подземных выработок я был откомандирован в распоряжение Москвы, а Москва передала меня в распоряжение Министерства металлургической промышленности, которое меня направило в г. Кривой Рог в распроряжение треста «Ленинруда», откуда меня направили на рудник им. Кагановича, где я работал нач. подземного добычного участка № 7 на шахте «Центральная». Вскоре участок по показателям был признан лучшим в Кривбассе и ему первому в Кривом Рогу в 1954 г. присвоено звание комсомольско-молодежного. В комсомол я вступил, работая еще на руднике им. Максимова в 1946 г. на участке. У меня весь руководящий персонал был с высшим образованием (помощник мастера, маркшейдер, нормировщик, геолог), а я, начальник, со среднетехническим. Это меня и побудило принять решение о получении высшего образования. В 1956 г. я увольняюсь с рудника им. Кагановича и переезжаю в г. Марганец. Поступаю опять на работу на рудник им. Максимова электрослесарем и иду учиться в 10-й класс вечерней школы.
В 1957 г. закончил ее с отличными оценками и сделал попытку поступить в Московский авиационный институт, но, не получив общежития, я его оставил и опять вернулся к матери в г. Марганец и опять поступил работать на рудник им. Максимова. В этом же 1957 г. я поступил кандидатом в члены КПСС. Приняли меня одним голосом в перевес “за”, так как в моей автобиографии считались отрицательными два показателя: первый — это то, что у меня в 1938 г. был репрессирован отец, второй — это то, что я был в Германии, но все же меня приняли, так как многие шахтеры знали моего отца и считали, что он не виновен, что пострадал он невинно.
В 1958 г. я подал документы в Киевский политехнический институт, сдал экзамены и был зачислен на горный факультет с предоставлением общежития. Закончил я КПИ в 1963 г. получив специальность инженер-электромеханик по горной автоматике и направление на работу в институт “УкрНИИпроект” (бывший “Гипрошахт”). Здесь же, в институте, в 1959 г. я был принят в члены КПСС и оставался им до 1991 г.
В институте “УкрНИИпроект” я проработал всего полгода и был переведен в Укрсовнархоз, в Главное управление угольной пломышленности на должность ст. инженера производственно-технического отдела. Но, проработав год и чувствуя, что дело пахнет керосином, что политика партии такова, что Укрсовнархозу, да и Совнархозам вообще уже приказано «долго жить», что будут образованы Министерства, а раз так, то Министерство угольной промышленности обязательно будет в г. Донецке, и мне партия прикажет ехать в г. Донецк, чего я не очень хотел. Поэтому я заранее подыскал себе работу и перешел по переводу в систему Главкиевгорстроя, сначала начальником электроцеха В ДСК-3 (домостроительный комбинат), а затем гл. механиком треста КПДС-1 (Киевподземдорстрой-1). Через 1,5 года, не найдя общего языка с управляющим треста, я был вынужден перейти по переводу в институт ВИАСМ (Всесоюзный научно-исследовательский проектно-конструкторский институт по автоматизации предприятий строительных материалов), где работал сначала зав. отделом, потом зам. директора, а затем и директором этого Киевского филиала института ВИАСМ (головной институт был в г. Ленинграде). Проработав в институте 10 лет, я перешел в этой же системе Министерства промстройматериалов на опытно-экспериментальный завод института НИИСТ — директором этого завода. А через 2 года, не выполнив указание директора института о приписке в выполнение плана невыполненных объемов, я был вынужден уйти по переводу в Управление Киевметаллоснабсбыт на должность гл. инженера этого управления. Работа была интересная, но и очень ответственная. Система была такая, что рабочие получали очень низкую зарплату. И в погоне за вознаграждением оказывали услуги потребителям, часто нарушая при этом правила техники безопасности, что зачастую приводило к тяжелым несчастным случаям, иногда со смертельным исходом. Проводя большую работу по технике безопасности, я видел, что бороться с этим злом (вознаграждения) очень трудно и что когда-нибудь это может кончиться тем, что я окажусь на скамье подсудимых, не имея за собой вины, по обвинению, как должностное лицо, не обеспечившее надлежащих условий безопасной работы.
Подумав над этим, я принял решение найти другую работу и ушел. Ушел я в 1983 г. по переводу в институт Укркооппроект на должность зам. директора института. В институте я проработал 5 лет до ухода на пенсию. В 1988 г. в системе потребительской кооперации началось упорядочение руководящих кадров и мне, как пенсионеру, в институте не оказалось места. Тогда я подыскал себе работу и перешел на работу в Опытно-конструкторское бюро Геофизического приборостроения (ОКБ Геофизприбор) на должность мастера по быту, чтоб была сохранена пенсия. Там я проработал 10 лет до 1998 г. В это время, с 1991 г., началась активизация Украинского союза бывших малолетних узников фашизма, и уже где-то с 1994 г. я начал принимать активное участие в работе Украинского союза, а впоследствии в 1998 г. уже был избран Председателем ревизионной комиссии УСЖН, с работы уволился в 1998 г.
Около трех лет не работал, жил на пенсию, да на ранее заработанные и сэкономленные деньги. Занимался дачным участком. Воспитывал внуков. В 2000 г., переговорив с председателем Киевского отделения узников-жертв нацизма, пришли к выводу, что надо создавать или учреждать благотворительный фонд. Убедив одного из предпринимателей — президента корпорации «Солидарность» Вильдмана И.Л. в необходимости создания такого фонда для адресной помощи бывшим узникам-жертвам нацистских преследований, а ныне уже престарелым, больным и немощным, получив его согласие, такой фонд в сентябре 2000 г. был создан, получив статус «Киевского городского благотворительного фонда социальной защиты узников-жертв нацистских преследований», председателем которого на учредительном собрании избрали меня. И вот я опять в работе, в заботах, в поисках средств, в проведении акции. Жизнь продолжается.
