Krыhyn Stanislav S.
Anni di ansia e unyzhenyy.
Shel 1937 h. Ho già andato a scuola in 4 ° classe. Il babbo mi ha detto: "Ecco sыnok qualcosa, zakonchysh classe 4 perfettamente, comprare balalaika". E perché così ha detto? Sì, perché ha tutto quello che proshlыe klassы, 1 °, 2 ° e 3 °, ha studiato male. Qui ci sono online e voleva che io zaynteresovat. Ma balalaika su di me acquistato in precedenza, nel gennaio del 1938 anno compleanno. E non ho studiato tanti yhrat il neutrone, quanto su se stesso. Sam podbyral punto di vista fonetico Melody. E già ben yhral "INTERNATIONAL" "Ecco, bene, le raccomandazioni zasverkaly ohny" e altre canzoni podbyral. E io, tuttavia, dono podohrevaemыy a ottsa, si impara bene.
E qui è sceso nel mese aprile, Beda. Arestovaly ottsa. Per qualcosa di qualcosa, la madre di noi, noi non sono concetti ymely. Le nostre famiglie devono vыbrosyly sulla strada, vale a dire vыselyly dagli appartamenti di stato, kotoruyu predostavyly ottsu un lavoro come batterista. , Ha lavorato alla miniera numero 21 di loro la mia. Maximov, legno-man. Noi vыselyaly e posёlku, New nazыvaemomu LONDRA, le voci che la popolzly Stephen Krыhyn - popolo nemico, belohvardeyskyy ofytser e io sыn ego, Gloria Krыhyn, sыn belohvardeyskoho ofytsera.
Per vivere a noi era difficile. Vo In primo luogo, la madre del mio nykakoy non c'era specialità, e hey pryshlos cameriera ustroytsya posti di lavoro nelle scuole al soldo di 60 rubli. In secondo luogo, abbiamo vissuto in appartamento, e su áûëî paga neё. In terzo luogo, io e mia sorella, Lyudmila, la madre non poteva aiutare la nychem, così come bыly eschё malenkye e imparato a scuola.
Madre dat volevamo l'istruzione e la tyanulas da tutte le forze. Dnёm lavorato a scuola e nel cucito notte. E 'stata, come un nome Poi, modista. Ma hey eschё su áûëî ezdyt e rotolò sul marito svydanyya, Maugham ottsu, Kotor derzhaly in carcere città Nikopol.
Padre consegnato madre, qualcosa su di noi in chёm non vynoven, e, in segno di protesta contro i contenuti bezosnovatelnoho in prigione, ha annunciato uno sciopero della fame. Dopo 10 dnevnoy sciopero della fame ego trasferito alla città prigione di Zaporozhye. Ma come ci è difficile Questa era la madre, prodolzhala ezdyt e in Zaporozhye e lo porta una trasmissione, così come sulla nota ego skromnыm, a volte con krovavыm traccia, che era comprensibile che l'ego è stato alimentato male.
E una delle visite alla madre di ritorno dalla serata di Zaporozhye tutto in fa, che era in maggio è di questo mese, così come a la detto che la Krыhyna Stephen Tymofeevycha già in carcere no, che la fase online di vыbыl su. E come sarà il Gorazd Più tardi lo so 18 maggio, per affrontare la Troika NKVD era un rasstrelyan.
Ma questo è sarà in seguito. A mostra una madre pryshlos tutto questo non è znaya, dove on-line e qualcosa con lui, vыstradat.
Oh, mamma, mamma, il dolore quanto per UO hlebnula questi anni e quanto si predstoyalo hlebnut!
Nel mese di giugno, gli esami nachalys nelle scuole, tra cui, e in 4-classe, e io tutti gli anni chuvstvovavshyy amore della sua vita ottsa ego non, Natalia ingannare ritardo ego. Mi sono laureato dalla classe 4 ° al "Excellent" e con pohvalnoy hramotoy. Tutti gli anni posleduyuschye uchёbы 5 °, 6 ° e 7 ° di classe su mnoy vysel spada di Damocle - ". Sыn belohvardeyskoho ofytsera" nickname In pyonerы non prynymaly me, e io all'inizio della guerra non erano cravatta Pioneer. Ma zato parola dannoe ottsu - impara bene, vыderzhyval. Io e 5 °, e 6, e 7 klassы è laureato a "5" e con lettere pohvalnыmy!
E qui è la madre, in questi anni, prima voynoy pryshlos mnohoe yspыtat ed esperienze. Noi vыhonyaly, ossia vыbrasыvaly dall'appartamento quattro volte. E tutti dovevano camminare ogni madre rotolato città procuratore manganese (manganese ha ricevuto lo status di città nel 1938 l'anno) e chiede, quando smylostyvylys oltre detmy maloletnymy e ha dato l'appartamento. Dopo questi viaggi dare a tutti un appartamento, e dopo aver più volte vыbrasыvayut. Questo è in origine yzdevatelstvo. Come ho già scritto quello che ho e Sedmoi classe di laurea a tutti i "5", e da otlychnuyu uchёbu e il comportamento prymernoe di ero un nahrazhdёn besplatnoy эkskursyonnoy putёvkoy la "linea Mannerheim", e eschё due persone dal otlychnykov della nostra classe ha ricevuto: un эkskursyonnuyu putёvku a Mosca , la Patriarcale, e il secondo in Crimea. E 'stato un 1941 ore già. Questo mi era su vыezzhat in Dnipropetrovsk sborы napravlyayuschyhsya sulla sua visita alla "linea Mannerheim"
22 giugno 1941 l'anno. In questo giorno la gioia razrыvala la mia anima. Devo fare questo, non ezdyvshyy nykuda e co yspыtavshyy le parti svoyh sverstnykov unyzhenyya e offensivo da ottsa della sua, ancora una volta poedu finora! C mattina pobezhal per acquistare uno nuovo schёtkoy zubnoy e polvere, il nuovo maykoy e pantaloncini, vozvraschayas, la parola ancora una volta uslыshal - War! Sì, la guerra ha invaso la nostra casa. Naturalmente, noi a qualche tipo di viaggi potrebbe bыt e del linguaggio, e sì la scuola ha riferito che tutti i visita, otmenyayutsya che il nemico razobёm rapida, qualcosa che getta ego cappelli e sudore Uh poedem su эkskursyyam.
Ma non qui, allora áûëî!
Questo è stato rotolato Madre di tempo, ha lavorato subito equitazione groom cortile. E hey, ho spesso pomohal pulisce in cavalli e uhazhyvat loro. Buoni animali. Umnыe. S che amavo. Piaciuto di meno mangime ovsom s. E qui è, quando non è riuscito a tappi nemiche guerre accuse, il mio ha iniziato l'evacuazione hotovytsya k così come un nemico prodvyhalsya rapidamente verso est. In pervuyu coda ha cominciato a эvakuyrovat capifamiglia della città e delle imprese, comunisti e stahanovtsev, ynzhenerno e personale tecnico. Sette treno alla composizione hruzylys, in Kotor otpravlyalos della montagna shahtnoe Urali attrezzature. Pohruzylys ei miei vicini e Odnoklassniki e uehaly. Ma su l'evacuazione della nostra famiglia non poteva bыt e di parola. Chi siamo? Sette belohvardeyskoho ofytsera, traditore, ecc Ma! Ma ho fatto di mia madre e cavalli assegnati e brychku, qualcosa che sarebbe uezzhaly a est. Abbiamo affondato il tuo tesoro nebolshoy pryvyazaly mucca rotolato un carrello, kotoruyu ci ha presentato una famiglia, che sarà treno эvakuyrovalas, e dvynulys nel modo. Dove e perché, non lo facciamo e non osoznavaly ponymaly. Honymыe propahandoy a zverstvah fashystov e la parola "guerra!" Abbiamo Ehal! Ehal Dove? La maggior parte non znaem.
Doehaly abbiamo Hrushovka al villaggio, situato sulla Reke Rechysche, odnom rukavov dal Dnieper, e questo si trova a 20 chilometri da manganese, e cominciò a nochleh. A ehat già mattina áûëî nekuda, così come le nostre dighe vzorvaly Dneprohэsa e acqua inondato tutto liscio e podoshla k Hrushovke. Media, perepravы sull'altro lato del Dnieper lì. E in Hrushovke abbiamo ostavalys Prima di entrare in Nemtsev. 
Nel villaggio nemtsы voshly tranquillamente e spokoyno, pokrutylys su moto e uehaly. E abbiamo capito - in manganese nemtsы ed hai bisogno di vozvraschatsya indietro. E 'stato un mese Agosto 1941 anni.
Tornato, e cavalli a Equestrian sdaly corte, e occupò lo stesso appartamento con mebelyu znakomыh, che эvakuyrovalys degli Urali. Cow è stata con noi.
Sì, invia Guerra e con konchylos neutroni e dell'infanzia moe. E mi Ved che era di 14 anni, e sulle mie spalle e mamynы lehla zabota alla famiglia. Mamma non c'era lavoro, e cominciò a minare vosstanavlyvat rapida nemtsы, e io nel mese di ottobre 1941 anno poshёl lavoro discepolo эlektroslesarya in Gornoe Emo (e `lektromehanicheskij negozio (Divisione)) estrarle. Maximov. Lavoro su ydty áûëî, così come ha dato le carte rabotayuschym hlebnыe per 600 gr E yzhdyventsam -. A 250. E qualcuno ha lavorato come sulla mia, l'elettricità di Toth polzovalsya. E così abbiamo vissuto, e ho lavorato silenziosamente come эlektroslesarya di 3 secondi di scarico, e poi e 4 ° del 1943 alla fine dell'anno.
Nel novembre del 1943 le truppe anno sovetskye immediatamente rotolato podoshly News ed eventi, bыly in Dnepropetrovsk e Zaporozhye cancello e cominciò a zverstvovat nemtsы. In techenye 41, 42, 43 hodov dal manganese quasi nykoho non uhonyaly in Germaniya prynudytelnыe al lavoro, così come Rabociaia bisogno di una forza è stata in città per il lavoro nelle miniere. Manganese - rosso - molto vazhnoe sыrё strategico per il processo metallurgico per ottenere acciai vыsokokachestvennыh e armature. Pertanto nemtsы denti deposte da manganese, e la mia, hanno lavorato alla ïîñëåäíèé giorni prebыvanyya Nemtsev. Le truppe Sovetskye voshly in manganese 5 febbraio 1944 l'anno, e così nemtsы e non uspely vzorvat o alluvione della miniera. Ed esattamente un mese e 10 giorni, vale a dire 23-25 DICEMBRE 1943 anni, me, e come una seconda moyh sverstnykov con la mia e dal villaggio Horodыsche A. Hatsu, N. Lыchmana, L. Veretelnykova, A. Narykova e altri, insieme con kalmыkamy nemtsы nel corso di una oblavы shvatyly e sotto scorta guidato in città e andò a Camp in cui si esegue questa operazione, per bыly voennoplennыe e s Eve vыvezly.
Così il destino di mia madre ancora blurt prova tyazhkoe eschё - separazione con sыnom. Separazione con sыnom, Kotor che è stata la totale 16 anni.
Noi proderzhaly Questo è stato in campo, provolokoy obnesennom spinato, p chasovыmy sulla torre e obhodchykom - chasovыm con sobakoy, quasi tre giorni. Tutti in questi giorni le nostre madri, compresi, e il mio campo vokruh in piedi sul rasstoyanyy 20 metri dal ohrazhdenyya e smotrely a noi e pianto, e ci siamo ritrovati fianco a filo druhuyu e smotrely. Quello che potrei dire o im? Quello che sappiamo? Sia che si sapeva, il destino di cacao ci zhdёt?
E nel Dnipro già era un slыshen vibrante kanonadы e di notte bыly vydnы otblesky ha ruggito da vыstrelov pushek. Le truppe Sovetskye venivano a Nikolaev.
Abbiamo pensato e questo è áûëî, invece tutto, che non nemtsы a stare con noi e finire rasstrelyayut. Ed è qui e non lo è. Finora non abbiamo rasstrelyaly. Così come nella notte non è un 25, non che il 26 dicembre abbiamo podnyaly befor notte due ore, sotto i colpi di bastoni e plёtok, e dai cani che abbaiano, postroyly e andò al manganese stazione. E 'affondata in rapido ferroviario, MARCHIO, per i bovini, vahonы, e addio, manganese. Vernёmsya se noi ñþäà quando tutti noi? CEI era una questione di tutti nel suo discorso, ma nessuno è proyznosyl ego.
Questo era l'uomo nelle auto di 60, e noi hrelys, sbyvshys in Quechua nonché un inverno òîãäà stato snezhnoy s di acqua calda. Nella conversazione alla stazione abbiamo oryentyrovalys: proehaly Nikopol, Apostolovo, Snyhyrёvku, Vodonoy, Baltico, e sotto la Vapnyarka impianti abbiamo rilasciato in difficoltà, e anche se in auto fanno questo, che era già abbastanza. Quello era usylennoe, con i cani, otseplenye. Paura della nostra fuga.
Abbiamo chiesto ai soggetti che la madre ci ha portato uno vigilia. Pozhylыe uteshaly noi giovani, e abbiamo pianto.
Così Lions proehaly e ulteriormente Peremыshl e l'arresto. Noi vыhonyayut dai carri, stroyat in kolonы, e cani che abbaiano e urlando konvoyrov ci hanno portato in campo. In campo abbiamo dato ustroyly sanobrabotku Balanda, e il secondo giorno di nuovo siamo andati alla stazione, affondato nel vahonы, e di nuovo a West. Ora abbiamo capito che la ci rasstrelyayut, qualcosa che stavamo andando a lavorare. Ma dove? 
Two Day Camp di nuovo, di nuovo sanobrabotka, ma nel giardino kakom, non ho più moltiplicando. Dopo aver messo un sanobrabotky in caserma, ha dato pohlёbku dal bryukvы e kartofelnыh ochystok, ma non ha portato nykuda e sono ogni Sabato mattina la vыhonyat mattina di costruire sulla piazza d'armi e pokazыvat ci nemtsam - acquirente, prima alla specialità. Così il terzo giorno nel campo di prebыvanyya sulla costruzione di un, uno dei Nemtsev attraverso perevodchyka annunciato: эlektryky e эlektromehanyky - tre Shaha vperёd. Poskolku Ho lavorato come sulla mia эlektroslesarem I sdelal tre Shaha vperёd. Posmotrel - eschё due uomini uscirono. Bolscevichi эlektrykov non lo era. Lui, nemets, convertire, quali sono le decorazioni che i documenti, così come un nekotoroe attraverso il tempo ci è stato detto sobratsya e podoyty k prohodnoy. Eccolo, nemets, abbiamo vstretyl, podvёl k macchine usadyl, zakrыl la chiave, e noi poehaly. Poehaly in neyzvestnost. Quanto Ehal non ricordo bene come i pensieri odolevaly Varie. Nemets CEI ci introducono nel Boyten città, sdal in Camp e rasporyadylsya, quando abbiamo inserito uno.
Campo alla periferia della città in nahodylsya predmeste, nazыvaemom Bobrik-Karf 2. Razmeschalsya Camp in kyrpychnom 3 эtazhnom l'edificio in un primo momento, piano in una stanza, una sala predstavlyayuschem chastnoho dramatycheskoho teatro co stsenoy. Nella sala e si fermò sul letto palco dvuhъyarusnыe Ferrovie. In dipendenza dalla scena e Persona quartiere razmeschalos trёhsot dei ragazzi stessi giovani provenienti dalla regione Kamenets sёl Podolskoy. Questi ragazzi hanno lavorato come uno dei uholnыh dalle miniere. Noi troym otvely posto in uno dei uhlov, vicino al sapozhnyka studio. Ci hanno messo dvuhъyarusnыe letto. I razmestylsya sotto, come una più piccola quindi di noi, e Nicholas Kmыsh su mnoy. Vыdaly ci Sir Rob e kvadratnыe, syneho colore, macchie segno co "ost», impostato su dovolstvye e vыdaly ciotola, tazza e cucchiaio.
Nemets, che abbiamo pryvёz, ha detto che sullo stesso per noi domani e pryedet povezёt Tuda, dove siamo e lavoro predstoyt.
Così nella mia vita nachalas Novaya era - samostoyatelnoy vita era. I vzroslel. Ora ho bisogno che era già samostoyatelno reshat tutte zhyteyskye e problemi bыtovыe. Sì e poluchylos. Per il giorno dopo è arrivato hromoy stessa CEI in Chaps e nemets, ci ha portato e povёz sul luogo futuro del lavoro. A okazalas эtym sottostazione posto vыsokovoltnaya эlektrycheskaya con moschnыmy trans-Shaper, che tensione ponyzhayut con 60-10 kylovolt kylovolt, e questa è la tensione a 10 kylovolt già di cavi elettrici, prolozhennыm in terra podavalos consumatori k (miniere, fabbriche, ferroviario stazione, zhylыm trimestre). Quando эtoy эlektropodstantsyy stata squadra dal Man 7.8, che saranno trattati con la rimozione degli incidenti sul Unfolding эlektrokabelyah. Qui in team эtu e abbiamo incluso troyh. Ora il team è stato 11.10 persone. Crew dal pozhylыh sostoyala Nemtsev e "shlyuzakov" (coloro che sono intervenuti smeshannom nemetsko-lingua polacca, e che non in grado di soddisfare bыly tyazhёlыe lavoro zemlyanыe sulla razrыtyyu эlektrokabeley di spazio in povrezhdenyy s). E l'incidente sul sluchalys cavi spesso, e noi trincea quasi quotidianamente sul rыly poche decine di metri, quando per trovare il posto, in cui il cavo perehorel. Vo di molti dei terreni spazio è stato con i resti di mattoni rotti, con la pietra, e spesso ha avuto al cavo il divario e in asfalto o bruschatkoy. E 'stato un lavoro tyazheleyshyy per noi, 17-year-old, poluholodnыh obessylennыh, ragazzi! E qui le parole vspomnyl I. Franco dalla poesia "muratore": "... forfora questa pietra, lasciano né caldo né freddo ci si ferma, perché hai disegnato questa attività per rompere rock." Abbiamo sempre prednaznachalos CEI povrezhdёnnыy cavo razrыt. Sweat nemtsы messo manica soedynytelnuyu, e siamo stati portati di nuovo lopatы e zarыvaly trincea. E così giorno yzo ad un lavoro diurno tyazhёlыy.
Bыly e prosvetы nel nostro lavoro - questo è quando il proyshodyla l'incidente sulla linea vozdushnыh эlektroperedach. Poi abbiamo predstoyalo vыlazyt sul uholkam ad alta tensione metallycheskye machtы, tirare su un verёvku, il sudore kotoroy con l'albero terra nemtsы servito ynstrumentы e attrezzature.
Era di fronte a noi e vantaggi dei ragazzi a tema, qualcosa che vive nel campo. Hanno lavorato come sotto zemlёy sulla miniera di carbone Korsten-Centrum-Rough, e la loro sono stati presi al lavoro su turni, unità. E noi bыly attraversando uscita svobodny, così come il nostro tempo cara del giorno e della notte o befor chiuso potrebbe vыzvat sul posto di lavoro è quello di eliminare incidente. I vantaggi dei nostri zaklyuchalos nel volume, che, ymeya Tale spazio, potremmo in Exit giorni vыhodnoy dal campo, prima che il segnale di uscita snyav «ost», e otpravytsya in città sui guadagni. Zaklyuchalsya guadagni in volume, è necessario che qualcosa stava camminando attraverso la città beiten Street e Watch, dove la casa è il mucchio di carbone. Disponibile presso CEI casa, yskat che ha portato il carbone CEI, e predlahat svoy servizi ai vettori fare questo, il carbone in cantina. Shlyuzaky so tsenu servizi эtoy - card hlebnaya, ma tochnee, passano da 2 chilogrammi di pane. Qui vdvoёm vnesёm Due kuchy tale, e questo è di 6 tonnellate, e ymeem avanzata alla settimana 2 kg di pane, vale a dire di 300 integratori hramm quotidiane poluchaemomu razioni K. A volte uhoschaly e cena. Tutto zavyselo qui che alcune persone gentili, proprietario del kuchy e popadёtsya. E 'stato così bene e sul lavoro. Membri della Brigata Relazioni k noi che non era odnoznachnoe. Bыly ancora una volta, qualcuno otnosylsya k k ci ravnыm come operaio, e questo è Pole Lyahovskyy e nemets Shvadloh. E alcuni otnosylys k k noi come classe di persone secondo. Tale era un nemets, COGNOME Eyvald non ricordare un nome, quarant'anni nell'esercito non era dovuta alla malattia, così via non lo facciamo nazыval Altrimenti come "rusysh shvayn" (Russkaya svynya). Tutto il tempo yzdevalsya e oskorblyal unyzhal. Sempre stato un nostro nedovolen rabotoy.
Così proshёl h. Si è verificato il gennaio 1945 l'anno. Come qualcosa che sobraly, e disse il maestro, "con due nemtsamy Poedete in komandyrovku". E dove, ci è stato detto. Nemtsы i biglietti, abbiamo effettuato nemtsы e anche noi podkarmlyvaly. Siamo arrivati nella città di Coblenza sul Reno. Non lontano da Coblenza, in 10-12 chilometri, nei pressi del villaggio Kesselhaym, è stato Takaya e Takaya stessa эlektropodstantsyya Remontnaya stessa squadra, e abbiamo incluso nella composizione eё. Solo эta affare di squadra con le riparazioni non povrezhdёnnыh cavo, e la riparazione linee ad alta tensione эlektroperedach, raggiungendo per Vysbaden, Mainz, Bonn, e altri della città. Ora abbiamo giorni tselыmy lazyly sull'albero, remontyruya Queste linee, bombardata-out di samolёtamy americano. Poskolku Kesselhayme in campo non c'era, poi abbiamo messo uno in cabina, uno dal di spazio sotto la supervisione di protezione. Ma ohranyaly Non abbiamo dovere. Ai primi di marzo 1945 villaggio Kesselhaym anno sulle occupati truppe amerykanskye Reno. Rimasero sul mese Reno. E solo ai primi di aprile amerykantsы forsyrovaly Rhine. Due Nedeli abbiamo boltalys, nulla Delaia. E il sudore di American comandante del villaggio Sobral nostro team, e predlozhyl vosstanavlyvat эlektrosnabzhenye. Siamo stati nuovamente in opera. Giorno della Vittoria per noi c'è nezamechennыm proshёl. Né nemtsы, ci amerykantsы non ego otmechaly. Ma sapevamo già - non più la guerra.
Nel mese Giugno, Io, sobstvennoy iniziativa, moto poehal a Coblenza, nell'ufficio del comandante (insieme a causa degli americani di tempo hanno smenyly anhlychane) k comandante, obъyasnyl lui una situazione che nel villaggio sul Kesselhaym Reno nahodytsya circa il 20 Uomo di ucraini e russi (ostalnыe, ad eccezione noi, ha lavorato in bauэrov), e qualcosa vorrei che uehat per famiglia. В комендатуре выписали пропуск, написали записку коменданту села, чтобы выделил транспорт, и нас в один прекрасный день повезли в лагерь для перемещённых лиц, который, как нам сказали, находился недалеко от французской границы, в горах. Когда нас туда привезли, а до этого там был лагерь французских военнопленных, то там уже было около 3000 таких же, как мы, человек. Но американцы не спешили отправлять нас, а наоборот, затягивали отправку. Зато каждый день приходили вербовщики вербовать нашего брата на работу в Южную Америку, как говорили, на тростниковые плантации. Специально для этого были созданы невыносимые условия для проживания в этом лагере. Но я держался стойко, терпел все невзгоды. Мы ехали сюда не затем, чтобы уехать в Америку. Мы ехали сюда, чтобы уехать домой.
Здесь мы поняли, что этот лагерь американцы тщательно скрывают. И это подтвердилось. Где-то дней через 7-8 в лагере на автомобиле «Виллис» появились три советских офицера. Они сразу же собрали многотысячную толпу и сказали то, что мы подозревали. Они сказали, что американские власти скрывают от советских представителей такие лагеря с целью завербовать больше рабочей силы. А их задача — находить такие лагеря, и вот они нас нашли, и что через 2-3 дня начнётся отправка нас на Родину.
И действительно, на 3-й день было подано около 50-ти автомобилей марки «Студебекер», и началась отправка. Я и мои товарищи в этот день на отправку не попали, отправили нас только на следующий день. На машинах нас привезли на станцию города Франкфурт на Майне, где нас уже ждал состав из пассажирских вагонов и прекрасный сухой паёк, а так же хорошая одежда (пиджаки, брюки, рубашки и т.д.). Из Франкфурта на Майне нас привезли в город Риза на Эльбе, где и передали Советским войскам. Перейдя по понтонному мосту через Эльбу, мы оказались уже в Советской зоне оккупации. Нас тут же, недалеко от моста, всех построили повагонно, как мы ехали, а это значит человек по 50, и перед нами, прохаживаясь вдоль строя, военный человек в звании старшины, своим зычным голосом произнёс, цитирую дословно: «Граждане репатриированные, вы прибыли с той стороны, поэтому: у кого есть пистолеты, планшетки, комсоставовские ремни, финки, кастеты и т.д., всё сдать. В противном случае — расстрел». И мы подумали — ничего себе, попали к своим. Нигде, никогда и ни кто на американской территории нам не говорил о том, что за что-то мы будем расстреляны. А свои сразу же предупредили! И полетели на кучу предметы, о которых предупреждалось. Полетел на кучу и мой пистолет, который мне подарил негр-водитель, когда мы работали в Кессельгейме. Всё время в американской зоне оккупации он был со мной, а тут пришлось расстаться. После этого нам объявили, чтобы мы подписали свои вещи и сложили на машину, а сами двинулись пешком в город Баутцен, вещи нас там будут ждать. Мы шли день и ночь, с короткими привалами, старались дойти быстрей, думая о том, что оттуда нас уже отправят на Родину. В Баутцене нас встретили и разместили в одном из бывших лагерей, но уже упорядоченном. Надо отдать должное, охраны не было, был только дежурный на КПП. Но чтобы нас сразу же отправили домой, то не тут то было!
Начались вызовы на допросы. Здесь я и мои товарищи проходили проверку, проводимую офицерами опергруппы «Смерш». Этот лагерь оказался фильтрационным. Меня допрашивал капитан по званию, на допрос вызывали трижды, с интервалом в два — три дня. Кормили нас хорошо и сытно. О том, что мы ходили по городу свободно, говорит тот факт, что я там, в местной фотографии сфотографировался с товарищами (фотографию прилагаю). Это не те, с которыми я работал, просто они тоже оказались в это время у фотографа. Один, тот, что в американской форме, из Ленинграда, а другой кажется из Днепродзержинска.
Дней через 12-14 нас погрузили с вещами на машины, уже наши, отечественные, и в путь на восток. Через какие города, не помню, но хорошо помню, что днём мы ехали через город Байтен. Город, где мы втроём работали на фирме ОЕВ, и маршрут проходил метрах в 80-100 от мастерской, где мы работали. Мы попросили водителя-сержанта остановиться и объяснили ему ситуацию. Он отпустил нас троих на 15-20 минут. И когда мы зашли во двор, мы увидели всё тех же немцев-стариков и шлюзаков, а они кинулись к нам с возгласами «Живы!», «Живы!». Мы видели, что они радовались нам искренне. Двадцать минут пролетели быстро, в рассказах и перекуре, мы попрощались, пожелали им новой жизни, а они нам, и мы двинулись дальше на восток.
Колонна наша прибыла в город Городок, Львовской области, мы разгрузились, и нас разместили в каких-то казармах. Эти здания были трёх и четырёх этажные. Поставили нас на довольствие. И здесь начало повторяться всё то, что и в Баутцене. Опять допросы, опять презрение, опять мания шпионства. После третьего допроса объявили, что я могу с чистой совестью ехать домой, и выдали соответствующий документ.
В Городке нас продержали дней 10-12, и здесь же нас уже начали формировать по областям, и каждый день отправлялась пассажирскими составами какая-то область. Здесь же я расстался с товарищами, с которыми прожил полтора года бок о бок, с которыми делил и горе, и голод, и нищету, и минуты радости. Они были из Запорожской области и отправились составом на Запорожье, а я на Днепропетровскую область.
Помню, вечером мы погрузились в вагоны, на дорогу нам выдали сухой паёк, ехали всю ночь и день, через какие станции, не помню, так как из вагонов никто не выходил, рискуя остаться без места и без вещей. На следующий день ехали через Апостолово, и я подумал, зачем я буду ехать в Днепропетровск, когда рядом Марганец. Я вышел на станции Апостолово и в два часа ночи залез на крышу поезда Иловайск — Одесса, так как билетов не было. Страна была на колёсах, все куда-нибудь ехали. Было воскресенье, 13 августа 1945 года, 8 часов утра. Вот он — Марганец! Мой родной Марганец! Город, где прошло моё детство. Когда в Германии уже стало понятно, что война кончилась, и я, вероятнее всего, вернусь домой, я говорил сам себе, что приеду домой, упаду на землю, и от радости и счастья буду её целовать! Но пока я доехал, это чувство притупилось и от всех этих допросов и презрения и мыслей о будущем радость померкла.
Скинул вещи с крыши, чтобы воры их не утащили, а потом слез и сам. На землю я не упал, и целовать не стал. Рядом со станцией Марганец был базар. И без того в тот год к каждому поезду приходили люди в надежде на то, что кто-то из родственников вернётся то ли из Германии, то ли солдат после демобилизации. А тут ещё и воскресенье. Поскольку меня никто не встречал, я забрал вещи и двинулся пешком на свой рудник имени Максимова. А это километра три, три с половиной. Но всё же кто-то из знакомых узнал меня, идя с базара, и, по-видимому, сообщил матери, что Славка вернулся и идёт домой. Смотрю, бежит мне навстречу моя мама, вся в слезах. Она плакала от радости, что я жив, что я вернулся, что я стал наголову выше. Да, я стал мужчиной, испытанным лагерями и жизнью на прочность, на выживание. Мы обнялись, мы расплакались, мы сели на мои вещи и смотрели друг на друга. Noi bыly felice!
Вот она, моя Родина!
Вот она, моя Земля!
Вот он, мой родной Марганец!
Mentre aspettavo incontro con i parenti della città e presentarsi duro, ma lui ancora mi vstretyl con radostyu e lyubovyu e non solo rodnыh e amici, ma anche amici. Сразу же мне сказала мать, что зятя (мужа сестры родной) немцы расстреляли через месяц после того, как меня забрали в Германию, то есть в конце января 1944 г. Он был партизаном. Похоронен он в центре города в братской могиле, где сейчас горит вечный огонь.
Ну а я с недельку поболтался и надо идти работать. Надо кормить себя, мать и племянницу. Устроился работать туда же, где и работал во время оккупации — электрослесарем на рудник им. Максимова. А в 1947 г. фортуна улыбнулась мне. Меня и еще одного электрослесаря направляют в командировку в г. Никополь на монтаж электрооборудования и освещения в новом здании Никопольского металлургического техникума. Поработав там месяц, я переговорил с директором и меня, как нужного для техникума электрика, приняли без экзаменов на учебу в техникум на горный факультет. Таким образом, я с 1947 г. по 1951 г. был учащимся этого техникума. Закончив его, я получил направление в систему МВД СССР, п/я 9, хотя перед этим я просился после окончания направить меня на Алтай и даже писал об этом Председателю Совета Министров И.В. Сталину. Моя просьба была удовлетворена. Но пришлось ехать работать в систему МВД СССР, сначала в Москву, а там получив направление в г. Красноярск, а затем в Красноярск 26 в Управление строительства железных рудников МВД СССР, а затем был переведен в Главтоннельметрострой МПС СССР и строил в горах Саянских, как теперь стало известно — он работает, Горно-химический комбинат или предприятие по переработке ядерных отходов и производство плутония для ядерных зарядов.
Проработав там около 3-х лет после окончания проходки подземных выработок я был откомандирован в распоряжение Москвы, а Москва передала меня в распоряжение Министерства металлургической промышленности, которое меня направило в г. Кривой Рог в распроряжение треста «Ленинруда», откуда меня направили на рудник им. Кагановича, где я работал нач. подземного добычного участка № 7 на шахте «Центральная». Вскоре участок по показателям был признан лучшим в Кривбассе и ему первому в Кривом Рогу в 1954 г. присвоено звание комсомольско-молодежного. В комсомол я вступил, работая еще на руднике им. Максимова в 1946 г. на участке. У меня весь руководящий персонал был с высшим образованием (помощник мастера, маркшейдер, нормировщик, геолог), а я, начальник, со среднетехническим. Это меня и побудило принять решение о получении высшего образования. В 1956 г. я увольняюсь с рудника им. Кагановича и переезжаю в г. Марганец. Поступаю опять на работу на рудник им. Максимова электрослесарем и иду учиться в 10-й класс вечерней школы.
В 1957 г. закончил ее с отличными оценками и сделал попытку поступить в Московский авиационный институт, но, не получив общежития, я его оставил и опять вернулся к матери в г. Марганец и опять поступил работать на рудник им. Максимова. В этом же 1957 г. я поступил кандидатом в члены КПСС. Приняли меня одним голосом в перевес “за”, так как в моей автобиографии считались отрицательными два показателя: первый — это то, что у меня в 1938 г. был репрессирован отец, второй — это то, что я был в Германии, но все же меня приняли, так как многие шахтеры знали моего отца и считали, что он не виновен, что пострадал он невинно.
В 1958 г. я подал документы в Киевский политехнический институт, сдал экзамены и был зачислен на горный факультет с предоставлением общежития. Закончил я КПИ в 1963 г. получив специальность инженер-электромеханик по горной автоматике и направление на работу в институт “УкрНИИпроект” (бывший “Гипрошахт”). Здесь же, в институте, в 1959 г. я был принят в члены КПСС и оставался им до 1991 г.
В институте “УкрНИИпроект” я проработал всего полгода и был переведен в Укрсовнархоз, в Главное управление угольной пломышленности на должность ст. инженера производственно-технического отдела. Но, проработав год и чувствуя, что дело пахнет керосином, что политика партии такова, что Укрсовнархозу, да и Совнархозам вообще уже приказано «долго жить», что будут образованы Министерства, а раз так, то Министерство угольной промышленности обязательно будет в г. Донецке, и мне партия прикажет ехать в г. Донецк, чего я не очень хотел. Поэтому я заранее подыскал себе работу и перешел по переводу в систему Главкиевгорстроя, сначала начальником электроцеха В ДСК-3 (домостроительный комбинат), а затем гл. механиком треста КПДС-1 (Киевподземдорстрой-1). Через 1,5 года, не найдя общего языка с управляющим треста, я был вынужден перейти по переводу в институт ВИАСМ (Всесоюзный научно-исследовательский проектно-конструкторский институт по автоматизации предприятий строительных материалов), где работал сначала зав. отделом, потом зам. директора, а затем и директором этого Киевского филиала института ВИАСМ (головной институт был в г. Ленинграде). Проработав в институте 10 лет, я перешел в этой же системе Министерства промстройматериалов на опытно-экспериментальный завод института НИИСТ — директором этого завода. А через 2 года, не выполнив указание директора института о приписке в выполнение плана невыполненных объемов, я был вынужден уйти по переводу в Управление Киевметаллоснабсбыт на должность гл. инженера этого управления. Работа была интересная, но и очень ответственная. Система была такая, что рабочие получали очень низкую зарплату. И в погоне за вознаграждением оказывали услуги потребителям, часто нарушая при этом правила техники безопасности, что зачастую приводило к тяжелым несчастным случаям, иногда со смертельным исходом. Проводя большую работу по технике безопасности, я видел, что бороться с этим злом (вознаграждения) очень трудно и что когда-нибудь это может кончиться тем, что я окажусь на скамье подсудимых, не имея за собой вины, по обвинению, как должностное лицо, не обеспечившее надлежащих условий безопасной работы.
Подумав над этим, я принял решение найти другую работу и ушел. Ушел я в 1983 г. по переводу в институт Укркооппроект на должность зам. директора института. В институте я проработал 5 лет до ухода на пенсию. В 1988 г. в системе потребительской кооперации началось упорядочение руководящих кадров и мне, как пенсионеру, в институте не оказалось места. Тогда я подыскал себе работу и перешел на работу в Опытно-конструкторское бюро Геофизического приборостроения (ОКБ Геофизприбор) на должность мастера по быту, чтоб была сохранена пенсия. Там я проработал 10 лет до 1998 г. В это время, с 1991 г., началась активизация Украинского союза бывших малолетних узников фашизма, и уже где-то с 1994 г. я начал принимать активное участие в работе Украинского союза, а впоследствии в 1998 г. уже был избран Председателем ревизионной комиссии УСЖН, с работы уволился в 1998 г.
Около трех лет не работал, жил на пенсию, да на ранее заработанные и сэкономленные деньги. Занимался дачным участком. Воспитывал внуков. В 2000 г., переговорив с председателем Киевского отделения узников-жертв нацизма, пришли к выводу, что надо создавать или учреждать благотворительный фонд. Убедив одного из предпринимателей — президента корпорации «Солидарность» Вильдмана И.Л. в необходимости создания такого фонда для адресной помощи бывшим узникам-жертвам нацистских преследований, а ныне уже престарелым, больным и немощным, получив его согласие, такой фонд в сентябре 2000 г. был создан, получив статус «Киевского городского благотворительного фонда социальной защиты узников-жертв нацистских преследований», председателем которого на учредительном собрании избрали меня. И вот я опять в работе, в заботах, в поисках средств, в проведении акции. Жизнь продолжается.
