Соколова (Харевич) Нина Кузьминична
Я родилась 8 июля 1927 года в селе Музыковка Херсонской обл. В семье многодетного крестьянина. Отец мой - Кузьма Кириллович Харевич, мать - Елизавета Терентьевна, Был до брака вдовцамы. В отца было 5 детей: два мальчика и три девочки, а у моей матери было до брака двое детей. Их дети, когда они сошлись, были уже все взрослыми (рождения, начиная с 1888 г. до 1913 г.).
Я родилась в 1927 году. Детство мое было безрадостным, так как моя мать умерла, когда мне было всего 3 года ...
Все сводный сестры и братья ни были уже взрослыми и жили отдельно. Отец мой снова женился, и с этого времени у меня началась жизнь падчерицы с мачехой: она меня всегда за что-то и без причины наказывала, била, ругала, заставляла пасты скот, гусей, рвать траву для скота. Так проходило мое детство. В школе я могла только мечтать, а когда умер и мой отец в 1937 году, я осталась 10-летней круглой сиротой. Я ходила по дворам в селе, а зимой в конце 1937 года меня отправил односельчан в детский дом - приют: так сказали люди, Чтобы не пропала и не погибла от холода и голода. Это я уже хорошо помню: меня привели в детдом № 1 г. Херсона, где меня, всю завшивленную, привели в Божеску вид: остриглы, помылы, Одел и накормила. В этом же детдоме я поступила в I-й класс. До начала войны я Окончил 4 класса средней школы. В начале ВОВ мы, детдомовцы, оклеивали окна, готовили бомбоубежище. 19 августа 1941 года нас пешком направили в порт г. Херсона для эвакуации в тыл. В указанный выше же день при большом скоплении гражданского населения города в порту, налетелы немецкие самолеты и сбросилы бомбы в районе порта г. Херсона. Вокруг началась паника, раздавались страшные, душераздирающие крики, плач, стоны: было очень много убитых и раненых. Была убита и наша директор детского дома № 1 - Шмулевич Фаина Осиповна, а мы разбежались кто куда. С этого времени Начались для меня новые испытания в жизни, мытарства и страдания. Сразу я обратилась к своей сводной старшей сестре, но она меня не приняла, так как у нее была большая семья и больная свекровь. Тогда я случайно встретил в городе девочку - подругу по детдому № 1, которая пригласили меня к своей старшей сестре. Мы с ней за лето запаслись кое-какими овощами, продуктами и перезимовала все вместе. Весной 1942 года моя подружка с сестрой уехали в деревню к своим родственникам, а я осталась опять одна холодная и голодная.
Одна женщина-соседка посоветовала мне пойти работать служанкой-прислугой к одной женщине. Вначале я не знала, кто она, моя хозяйка, а потом узнала: она оказалась Переводчица в немецкой комендатуре, Раиса Шпарвассер. Я до этого отморозила ноги и болела. Однажды на улице весной 1942 года меня встретил один мужчина и попросили, Чтобы я отнесла записку по на звание им адрес. Я согласилась и отнесла записку, а когда возвращалась, меня забрали полицаы и отвели в комендатуру. Там меня пыталы, допрашивалы и били немцы. Когда появилась Переводчица, моя хозяйка, меня сразу же как будто отпустилы, но я заметила, что моя хозяйка начала за мной следить и наблюдать. Этой же весной, когда немцы начавшего насильно выгонять население на сельхозработы в колхозы, хозяйка отправил и меня туда, так как у меня не было Никаких документов. В мае я была на работах под Снегиревкой и во время работы в поле (нас было 5 человек) мы подобрал листовки, Которые сбросил наш советский самолет. Эти листовки мы давали читать взрослым, вот тут нас всех пятерых забрали в полицию с листовки, а потом передали в гестапо - в г. Николаев, где нас допрашивалы, жестоко избилы, не давали ничего есть. Так держали двое суток, а затем погрузили в вагоны-телятники и здесь Начались новые испытания-страдания: эшелоны голодных людей везли в Германию, в неизвестность ... Это было в июне 1942 года. Везли долго через Польшу. Привезли нас в г. Берлин. В Берлине после кормежкы - брюквенной БУРДОЙ, отобралы 20 человек и повели снова на вокзал, погрузили в вагоны и через день остановились на каком-то полустанке. Нас выгрузилы и погнали пешком в лагерь с колючей проволокой под охраной полицейских с собаками. Лагерь находился в 3-х километрах от железной дороги, в каком-то лесу. Там было всего 5 Бараков, в каждом по 3 комнаты (по 20 человек) в каждой. Лагерь Был интернациональный: русские, украинцы, поляки, югославы, гражданские немка-женщины и др.
Это Был военный завод, Который находился скрытым в лесу. На Этому заводе ни были большие склады с огромным запасом боеприпасов: ящики с минамы, снарядами, гранатами и др.
Работа на заводе была изнурительного тяжелая, никто нас не считал малолетних подростками, обращались с нами, как со скотом. Днем давали брюквенный суп - всякую бурду, а вечером - кипяток - кофе-«эрзац» и 100-150 граммов хлеба низкого качества. Режим содержания в лагере Был очень строгий. Я сейчас еще очень хорошо помню название нашего лагеря на военно заводе в лесу: лагерь Бетенбрюк около Вальсроде в г. Ганновер.
Все военное начальство завода ни были нацисты-эсэсовцы. На заводе работали и гражданские немцы, в основном - немка. А рядом Был и лагерь, где находились югославы, поляки и др.
Жизнь и работа в неволе ни были очень и очень тяжелыми, обращения с подневольнымы рабочими жестокими. На работу нас водили под неусыпным строгим контролем - охраной с собаками. Обувь - деревянная - «гольцшуе». Были среди нас и девушки-активисты: Маша Калмыкова, Полина - из г. Харькова, Мина - из г. Николаева, Наташа - из г. Херсона. Помню еще подруг по комнате: Маша Бородина, Вера попурри, Фаина Рабинович, Маша Журавлева, Шура Булгакова и др.
Мы в лагере иногда Пытались петь Свои родные, украинские песни, но за это нас охрана - надзиратель били палками, наказывалы.
Правда, иногда каким-то образом мы узнавали, что происходит в мире, на фронте, радовались победа Красной Армии, делились. Были во время подневольном труда и потери среди нас: так, одна моя подруга Нина - утонул, а Валя-цыганка сама повесилась. Все это случилось однажды, когда на заводе Произошел взрыв снаряда, где погибли наши 11 человек девушек. Они работали в этому цехе. Всех их похоронили в деревне Дюзгон. Это шел уже 1944 год.
Весной, в апреле 1945 года нас освободил американские войска, а в мае - 8-10 - нас всех перевезли в Фаленпостем, где мы все проходили проверку-фильтрацию до июля 1945 года.
Затем нас перевезли через реку Эльба в г. Франкфурт на Одере. В августе 1945 года я возвратилась на Родину. А вот здесь меня уже никто не ждали, хотя и сводной Родни было немало, а жить было негде ...
Устроилась я на работу на обувную фабрику, где получила карточки и на хлеб - 600 гр. / сутки. Проработала полгода, а потом нас, детдомовцев (старшие выпускники старались нам чем-то помочь, Чтобы мы получили какую-то специальность), определил в школу ФЗО при рыбном техникуме, где я Окончил школу и получила специальность - рыбообработчика. После окончания школы нам, 6 человек, направили работать в г. Мариуполь, на рыбзавод, где я работала уже мастером маринадного цеха и одновременно училась с 1947 года. Позже переехал в г. Сталино (Донецк), где продолжал учиться и работала по то же специальности.
В 1952 году меня направили в рыбный техникум г. Ростова н / Дону на одногодичные курсы. После учебы я уже работала мастером в балычно-кулинарно цехе.
С 1956 я работала в г. Донецке в Куйбышевском Орсэ начальником цеха. В 1974 году Окончил рыбный техникум в г. Белгород-Днестровский. Работала по окончании техникума начальником цеха и мастером до ухода на заслуженный отдых в 1982 году.
За время работы имею много благодарности, Почетных грамот, награждалась ценными подарками, «Ветеран Труда» с 1982 г.
