Царук Вера Александровна
Я родилась 10 августа 1941 г. в селе Сенчицы, Зареченск района, Ровенской обл. Девичья фамилия - Лобан. В марте 1942 г. была вывезена в германские концлагеря и находилась там до мая 1945 г. Моя мать - Лобан Варвара Ивановна родилась 3 декабря 1906 г. в д. Невель, Пинском района, Брестской обл. Деревня Невель расположено в 5 км от села Сенчицы, Зареченск района Ровенской обл. Мать была здесь замужем.
Родители матери жили в деревне Невель, а в 1942 г. через нее проходила линия фронта. Здесь большой лес, а в лесу было много партизан. Они уничтожили какого-то немецкого важного чина. Началась большая облава на всех людей. Все, что было на территории д. Невель, уничтожалось: горел дома, сараи, немцы убивали детей, стариков. Они настолько озверелы, что не оставили здесь ничего. Расстреляли и родителей (отца и мать) моей матери. Стрельба не утихали целую неделю. Моя мать знала, что в живых не осталось не единственная человека, догадывалась, что старцы не успели убежать в лес, но похоронит не смогла сразу.
Когда стрельба утихла, мать пошла со мной (грудными ребенком) на руках, Чтобы пред тела родителей земле. Были и еще такие люди, Которые приходили хоронит родственников. И вот здесь откуда-то сразу появились немцы и схватили всех, в том числе и меня, маленькую, с матерью. Мать начала просить, Чтобы не увозили, ведь дома остались еще 2 детей - мальчиков, одному - 5 лет, а другому - 9. Ну раз так, покажи, где они. Поехали в село Сенчицы и забрали и моих братьев. И вот мать с тремя детьми везут через Пинск и Брест в товарных вагонах в Германию. По дороге нас разделилы. Я осталась с мамой, а моих братьев везли в отдельном вагоне. В неволе ни они, ни мать не знали ничего друг о друге. Я теперь, да вообще уже давно Восхищаюсь силе воли моей матери, как она смогла все это перенести, какое мужество надо было иметь всю ее жизнь, начиная с войны и до конца ее жизни! Как часто она обливалась слезами, глядя на свою дочь-калеки. Все это я помню из рассказов матери, хотя в моей памяти запечатлелся 1945 год: рев Сирены, гул самолетов, лай немецких овчарок и крики, стоны людей, над Которым издевались. Долго после войны я вспоминал и слышала Эти ужасы. Даже сейчас еще часто слышу Эти крики и, как только закрою глаза - вижу Разрушенный дома, убитых людей. По рассказам мамы сначала мы ни были в Майданеке, затем в Штетине и Вестерверге или Лисцерверге. В каком точно лагере я стала инвалидом не знаю. Но в этом лагере мы с мамой ни были в разных блоках: я - в детском, где нас гонялы галопом и маленьких, и 8-10-летних, а мать мою достойной женщин гонялы на какой-то военный завод или фабрику на каторжную работу. Кормили брюквой с гнилым картофелем. Такую пищу не только невозможно есть, но и смотреть на нее. Самое страшное было то, что мне в лагере перебили позвоночник. Опишу об этом подробнее. В наш детский блок немецкие женщины (ведь среды них ни были тоже люди) через колючую проволоку перебрасывалы что-нибудь съедобное - хлеб, картофель и др. Дети подбегалы и хватали, ибо очень хотели есть. Кто старшенький - успевал удрать, а я, маленькая, тоже подбежала (видно, тоже хотела есть), но удрать не успела. Надзирательница Барбара Кругер (это имя на всю жизнь держит меня в мучительно страхе) ударил чем-то черным - металлическим или резиновым прутом. Я упала, а рядом Был бункер - это бомбоубежище. Когда я упала, то полетела прямо по ступенькам вниз. Сколько я там лежала не знаю, один Господь знает. Потом нашел меня польский мальчик Янек, Который Был привязана ко мне своей детской любовью. Меня оттуда забрали и поместили в барак. Там ухаживала за мной россиянками Роза. Она была по специальности врач, но работала НЕ врачом, а, скорее всего, уборщицей ибо вывозила трупики умерших или убитых детей в положенное место. И, вот, все время она ухаживала за мной. Мать моя не знала, жива ли я. Ведь до этого случая я, как и другие дети, приходила к колючей проволоке, разделяющей наши блоки, увидеться с мамой. А теперь нет. Так продолжалось около трех месяцев. А Роза не знала матери, но потом заметила, что она каждый день в колючий проволоки плачет и ни с кем не общается из детей. Узнав, что это моя мать, сказала ей, что я жива. Но Матье не поверила до тех пор, пока Роза не показала меня матери. Через проволоку, боясь до нее дотронуться, ибо была она под электротоком, мама заметила, что у меня на спине уже растет горб.
Освобождалы нас американцы, а затем и русские. Положили меня временно в отправки на Родину в госпиталь. Но снова на нас посыпалось новое горе. Госпиталь разбомбили, осталось несколько палат, в том числе и та, где были мы. Но меня ранило в правый бок. Долго в Послевоенное время сочилась гноем моя рана. Помню, не хватало материала на перевязки, так мать шила такие пояса в несколько слоев материала, перевязывала вокруг туловища и каждый пояс тщательно стирала. Сейчас есть у меня углубление в правом боку и тазовая кость, правое крыло, по-видимому сгнило. Привезла меня мать из Германии в лежачем положении в коляске. Затем, где-то в 5-6 лет, я начала ходить, но радости было мало. Когда в 1948 г. надо было идти в школу, меня разбивает паралич ног, я снова лежу, руками владею, а ногами - нет. Врачей не было близко, надо было везти в Пинск, а на чем? Я лежу дома.
В 9 лет меня отпустил паралич. Я первый раз прошла по земляному полу около двух метров. Я и сейчас вижу слезы матери, которых я тогда не понимала. Я сказала ей: «Мама, а что ты не рада, я же пошла ногами, я буду ходить». Не понимал я, что это ни были слезы радости.
И, вот, в 9 лет я пошла в первый класс, училась отлично, получала Похвальные грамоты. Однажды учительница Нина Антоновна за то, что я давала детям Списывать уроки, очень больно ударила меня указкой по плечу. Она же с криком (когда я плакала) выразилась: «замолчать щенок немецкой овчарки». Я же дома обо всем рассказали маме, а она сказала: «Доченька, никому не говори об этом, дети забудут, а то начнут копаться, и отправят нас в Сибирь». Долго мы с мамой плакали. В 1957 году я закончила 7 классов, дальше ходить в школу не было возможности - одна школа - в 15 км, а другая - 25 км. Вот я и осталась дома. А в 1960 году поступила в Ровенской медучилище и закончила в 1964 году по специальности фельдшер. Получила направление на работу в участковую больницу, где и работала. После 2-х лет работы подала документы во Львов в мединститут. Но в Автобиографии написала, что во время войны была в Германии. И вот девочке, с которой мы собрались ехать вместе поступать, пришел вызов на экзамены, а мне нет. Но я поехал с ней. Заходим мы в приемную комиссию, девочке дали Экзаменационные письмо (она подала вызов), а я спросила почему фотоаппарата вызова, председатель экзаменационной комиссии сказал: «А тебе и не будет, езжай туда, где была в войну". Я не выдержал и заплакал, а он сказал: "Замолчи, девка, а то вызову милицию и отправят на Соловки". Документы мне бросил в лицо, как собаке кость. До сих пор вижу я его постное лицо, похожее на гестаповцев. После всего этого я больше не решалась поступать в какой-то вуз. Продолжала трудиться. За время работы многократно награждалась: Почетное грамотой за Безупречный труд в системе здравоохранения в честь 50-летия Советского здравоохранения (14.06.68 г.); Благодарность от Центрального комитета общества Красного креста СССР (15.12.67 г.) Почетное грамотой за хорошую работу и успешное выполнение планов и социалистических обязательств 1986 г.; почетной грамотой за хорошие производственные показатели в честь Празднование Дня медицинского работника (14.06.91 г.). За время моей работы получила множество благодарность от района и области. Работала, не возлагает сил, старалась, хотя было слабое здоровье.
В 1991 г. 21 июня было создано Ровенской областное отделение СМУ фашистских концлагерей, на котором меня избралы председателем. Отделение начинали работу с 8-ми человек и выросло до 1240 человек.
НЕ Имея ни транспорта, ни финансов, ездил по районам поездами, автобусами, собирал данные об узники. Многим помогала в получении документов из архивов, а вот себя не помогла. Правда, и у меня есть документ из областного архива, что вывезена в Германию во время войны на принудительные работы. Но там нет ни даты вывоза, ни даты моего рождения, ни места пребывания, ни даты приезд.
