Стрижков Анна Михайловна
Да святится имя Твое, Мама
Война оставила меня всего: родителей, отчего дома, Родины, детства, возраста, Заменив Все это лагерным номером 69929. Номер Был выколот на левой руке в концлагерях Освенцим - Бжезинка - самом известно лагере уничтожения, «из которого фотоаппарата второго выхода, как через трубу крематория», - говорил начальник лагеря Узник в день их прибытия в лагерь. На Этой фабрике смерти было уничтожено без регистрации свыше 4 миллионов человек. Зарегистрированных через Освенцим прошло более 400 тысяч человек, из них 340 тысяч погибло. По признанию Гесса, смертность в Освенциме была намного выше, чем в других концлагерях, созревает в день до 3% от всего состава лагеря. Концлагерях Освенцим-Бжезинка Был единственным гитлеровским лагеря, в котором заключённым татуировалы номера.
Сама я многое не помню о пребывания в лагере, так как на момент освобождения мне было 3,5 года. Прибыль я в концлагерях, как запечатлено на трофейной кинопленки, на руках женщины, выходящих из вагона. Была ли эта женщина моей матерью или такой же мученицей фашистского ада, уста-новить, к сожалению, не удалось. По частично сохранившимся транспортным спискам, в которых указывался только номер Узник, сотрудниками Го-сударственного Музея Освенцим-Бжезинка была установлена дата моего прибытия в концлагерях - 4 декабря 1943 года.
В лагере вот узников-детей требовали, в первую очередь, кровь, брали ее педантично и буднично, «отработанный материал» безжалостно уничтожался. И то, что кровь была не «арийской», мало смущало изобретателей самой дикой расистской теории. В первые Послевоенные годы в Киеве я просыпалась от кошмарного сна: из окна на меня смотрела кукла-петрушка ледянымы глазами немолодой надзирательницы, которая водила меня на эту процедуру.
В детстве я свято верила, что сахар - черный и вначале горький (от крошек махорки), ведь таким я увидела его на протянутой ладони солдата 27 января 1945 года, в день освобождения лагеря. Многие из детей не дожили до этого дня. Известно, что из десяти узников-детей выжил только один, веро-ятно, благодаря не только выносливости, но и женщинам, пробиравшимся в барак по ночам, Чтобы приласкать чужого-своего ребенка, поделиться СКУД-ным пайком, Которые успокаивалы малышей, даже рассказывала им сказки. Маленькие Узник большого концлагерях быстро научились понимать друг друга. Еще год-другой, уже в семье, я, как вспоминал мама, часто вставляла в свою речь Белорусские, польские, немецкие и совсем уж непонятные для родителей слова из каких-то языков.
Поезд с маленькими Узник Освенцима пришел в Киев весной 1945 года. Меня вынеслы на Перрон. Измученный, обескровленный, еле живой скелетик, весь в гноящихся ранах - вот такой увидела меня мама. Идя на вокзал, Анисия Петровна, красивая, кареглазая молодая женщина с Венком из черных волос вокруг головы Решил взять девочку, больше второго Похожую на нее. А увидела меня с поникшею белокурой головкой и решившего - она. Медсестра, сопровождавшая детей из лагеря, сказала, что у девочки шесть раз брали кровь, и зовут ее Аня, так называют ее дети, и больше о нем ничего неизвестно. Возраст позже установила судебно-медицинская комиссия.
Меня удочерила украинская семья - мама Люся - Анисия Петровна Зазимко и папа - Михаил Андреевич Коваль. Я уже помню, как в больничную палату, куда меня поместили на лечение, приходили мама и бабушка. Со слезами на глазах вспоминал мама, как я встречали их с Недетское серьезностью, взглядом исстрадавшейся маленькой старушки, а людей в белых халатах - затравленно съеживаясь, трясясь от страха, но при этом молча, потому что усвоил - кричат нельзя. Однажды бабушка принесла мне котенка. Увидев маленький пушистый комочек, я впервые попыталась улыбнуться. Хорошо помню, как укутал в теплый платок, мама несла меня домой. Бережно прижимала к себе, и щеки ее ни были мокрымы то ли от дождя-снега, то ли от слез.
Всю свою жизнь мои родители, люди со щедрым сердцем, заботливымы и ласковым руками и добрыми помысл, посвятили возвращению к жизни маленькой узницы, в которой чуть теплилась жизнь. Люди творят зло иногда не по злобе, а по недомыслию. «Неродная», - шептали иные при случае, в основном, в спину. Я старалась не слышать таких разговоров, да и как можно в это поверить, что «не родная кровь», когда столько крови перелито в меня из маминых вен. В мамы была кровь универсальной I группы.
В дальнейшем школа (1948-1953 г.г.), биологический факультет Киевского университета (1958-1963 г.г.), Аспирантура (1967-1970г.г.), Защита диссертации с присуждением ученой степени кандидата биологических наук (1973 г. ). С 1963 г. работала сотрудником, а с 1973 г. и по настоящее время - старшим научным сотрудником отдела генетики микроорганизмов Институт микробиологии и вирусологии им. Д.К. Заболотного Национальное Акаде-мии Наук. В 1986 году была награжден медалью «За трудовое отличие», в 1989 году - серебряной медалью ВДНХ СССР, в 1985 году - знаком «Изобретатель СССР». В 1991 году в группе соавторов стала лауреатом Государственное премии Украины в области науки и техники.
Более 10 лет работаю ученым секретарем микробиологического общества Украины.
Сейчас живем вдвоем с дочкой Олей, родители и муж умерли.
С момента образования Украинского союза бывши малолетних узников фашистских концлагерях (1988-1991 г.г.), ныне Украинской союз узников - жертв нацизма, участвую в его работе, более пяти лет на общественных началах работаю заместителем председатель Киевского городскому отделения союза и трех лет - членом экспертной комиссии Украинского фонда «Взаимопоны-мания и примирения».
Некоторые события моей судьбы отражены в фильмах:
«Повесть о наших детях», 1945 г.; «Необыкновенные встречи», 1958г., Режиссер А. Ованесов; «Непридуманные рассказы», 1968г. режиссер Л. Беляков, созданные на Центральной студии документальных фильмов, г. Москва. В печати: газеты - «Пионерская правда», № 25 (2903), 1946 г., «Труд», 1958 г. и другие.
Фашизм хотел уничтожить меня в концлагерях, а я живу. Хотел осиротит, а я с 1945 года прожила в такой дружной, замечательное семье, что, дай Бог, всем детям земли иметь такую.
