Журавлев Алексей Филиппович
Родился я 29 октября 1926 года. Мать была домохозяйка, а отец работал старшим весовщиком на станции Синельниково-1 Днепропетровской обл. Наш город имеет две станции - Синельниково-1 и 2, и четырехстороннее сообщение по железной дороге - Север, Юг, Запад и Восток (Узловая). Основной источник жизни - это железная дорога, и основные профессии тоже связаны с нашей узловой Железнодорожное станцией. А в то время железная дорога требовала очень много людей разных профессий: машинисты паровозов, помощники машинистов и кочегары, рабочие по ремонту и обслуживанию подвижного состава, Составители поездов, диспетчеры, стрелочникы, сцепщикы, башматчикы, рабочие по ремонту пути и т.д. Вобщем, все наше население, вот мала до велика, было Железнодорожное. Немец, видимо, знал о нашей узловой - стратегического значения станции, и потому старался быстро захватит ее и использовать наших специалистов путем насилия. И это у них получилось.
22 июня 1941 г. по радио прозвучало Экстренное сообщение по всей территории СССР в начале войны. И сразу же Был объявлен срочный призыв на фронт и добровольный. Мы, 15-летние подростки, оставались якобы в запас, хотя мы ни были еще дети и иногда собиравшимся с друзьями погулять, т.к. думалось, что война далековато от нас, вот ст.синельниково. Но, гуляет по Кукурузные полю, со стороны Днепропетровска над верхушки кукурузных стеблей мы увиделы немецкие движущиеся каски. В голове промелькнуло: «Немцы!" И мы бросились наутек домой. Оглядываясь, мы увидилы, что по дороге, в сторону ст. Синельниково-2 мчалась колонна мотоциклистов, а за ними уже гуделы танки. Наш город они брали в кольцо с Запорожья - т.е. с юга, с центра и со стороны Павлограда, т.е. ст.синельниково-2. И пошла Жестокая неразбериха, в том числе с населением. Всех взяли на строгий учет. Евреев - отдельно переписали и собрали в СШ № 2, якобы для отправки-переселения.
С южной стороны города на окраине тогда Был Машиностроительный техникум. Недалеко от техникума находились глубокие подвалы для боеприпасов. Со школы евреев перевели в указанный выше техникум, продержали закрытыми там двое суток. Затем приказали им оставить Свои вещи и раздеться, и отвели их к этим составам. Там их всех расстреляли. Вход в Эти склады засыпали землей, а затем забетонировалы. Там же расстреливалы партизан и подпольщиков.
Результаты боевых сражений на фронтах - победы или поражения для немцев можно было определить по их поведению. Если у них ни были победные успехи - то они чуть-чуть расслаблялись в своем поведении, а если у них где-то провал - то проявляли неимоверную жестокость, которую изливалы на местных жителях - очень много расстрелов.
После расправы с евреями объявилы добровольную отправку желающих в Германию. Были и добровольцы, только не знаю, почему они согласились на добровольную отправку, то ли со страха, то ли для лучшей красивой жизни. Это известно только им. Я только помню, что их провожали в Германию торжественно, со всякими призыва и с музыкой.
Бои продолжались, продолжалась и подпольная работа партизан, отчего немцы ужесточалы Свои действия с жителями города. Вскоре немцы объявилы еще одну отправку населения в Германию, но уже принудительную. Хотя я Был еще малолеткой, но облава на отправку НЕ обошла и меня. Нас согналы в СШ № 3, закрыли там. Кушать не давали. Держали так трое суток. Через 3-е суток под усиленным конвоем нас перегнали на вокзал станции Синельниково-2. Ночью нас погрузили в 2-осные товарные вагоны по 50 человек. Молодежи и др. людей на отправку было много, так как немцы собрали ЭТИХ людей из колхозов.
Сильные бомбежкы, налеты самолетов не позволяла немцам отправить нас. Мы на вокзале в вагонах закрытых простояли еще трое суток, и снова голодные. Очень много было страха, паники, отчаяния, слез, душевного волнения, плакали и причиталы. Ведь разлучалы родную кровь, родителей с детьми, детей с родителями. И никакой надежды на жизнь и какую-то когда-нибудь встречу родных сердец, брата с братом, с сестрой, с матерью, отцом.
Наконец-то нас отправил со ст. Синельниково-2. Доехалы со ст. Нижнеднепровск-Узел, и снова остановка, и здесь продержали еще трое суток. По всякой людской нужде приходилось оправятся в присутствии всех, хотя было очень стыдно, но условия содержания нас не позволяли деликатносты. Мы очень долго добирались до конечной станции Берлин, потому что нас почему-то везли через Румынию, и 28 декабря 1942 года прибыли в Германию.
В Берлине нас направили всех в душ. Переоделы в какой-то сэконд-хэнд, чьи-то старые одежды, обувь, а затем уже пешком погнали в лагерь Фанкельзе Даун. Страшная неизвестность будущего и тоска по родителям, родственникам, не зная их судьбы, терзали душу и сердце. Но приходилось подчиняться воле судьбы и обстоятельствам, в которых оказались тысячи и миллионы граждан СССР.
Лагерь, куда нас пригнали, Был очень аккуратный, но там нас принимал и много людей в штатском. Каждого из прибывших очень тщательно осматривалы и сортировалы. Проверял руки, ноги, зубы, тело, рост и все, что соответствовало их стандарта. Девчата и молодых женщин осматривалы по-лицам, все, как и мужчин, только еще Девчата приходилось поднимать юбки, или они сами заглядывалы под юбки. Отбор Был серьезный, по особым критериям. После всей процедуры с отбором нас под Усиленное охраной с собаками погнали дальше, приблизительно 3-4 км. Открылись широкие ворота и мы оказались на «Завод-комбинате" строгой секретности. Немцы арендовалы Английскую фирму «демок». Распределилы по баракам, присвоилы или вернее клеймили каждому лагерный рабочий номер. Выдал каждому ложку с клеймом твоего рабочего номера. У меня Был номер 542612 и ложка была с моим номером 542612, которую я сохранила до сих пор. Фамилий наших уже не существовало, при всяком обращении и переклички называли Прикрепленный и присвоенный каждому лагерный рабочий номер. Распределилы нас по баракам с двухяруснымы и трехяруснымы нарами. Кормили очень плохо. На ужин давали нам 0,75 гр. брюквы и ничего больше. Хлеб с опилками и всякой примесью давали 200 гр,. и только в обед. Очень много умирали от голода и непосильного труда и условий жизни. Холод и голод, нервные переживания, безисходность.
Завод указанный выше Был очень Огромный и очень секретный, длиною где-то 15-25 км. Завод-комбинат, огромного размера цеха и длинный, длинный конвейер. Завозили в завод руду, просто руду, а с конвейера выходилы уже готовые танки, сначала «Тигры», а затем «Пантеры». Всех пригнанных на указанный выше завод, около 60000 человек, распределялы по группам. Отбор узников производился немецким мастеровым для работы на конвейере на каждый процесс. На каждом участке Был свой контроллер и на каждой детали ставилось клеймо изготовителя, т.е. рабочий номер процесса на конвейере.
При заводе была «гестапкомиссия», или ОТК - браковщикы, Которые проверял детали или уже находили Собранный танк с браком. Если же находили брак, то Согласно номерном клейму сразу же находили виновник, в результате чего этого человека вешалах на плацу, где происходила 2-3 раза за день перекличка. И так «Грешники» висит на виселице до тех пор на глазах у всех, пока не отпадет туловище от головы.
Моральное состояние, внутреннее переживание и жестокие издевательствам беззащитным человека доводили Некоторых людей до крайности. Всякие Эти ужасы даже во сне страшно представить.
Я, 15-ти летний подросток, в то время Был маленький ростом, но и мне нашли процесс на конвейере. Меня поставили на штамповку колес к танкам, а затем на гусеницы. Работали очень усиленным темпом - каждую минуту выходил готовый танк, на обкатку на полигон км 20-25 и один за другим проходили испытание.
Вот усталости падали с ног, но упавшим оставаться нельзя - можешь попасть в печь, в крематорий. Работали по 10-12 часов ежедневно, вот усталости, слабости организма можно было в любое время попасть в движущийся конвейер. Изо всех сил боролись за жизнь, переноса всякие боли и нетерпимость, но надежды на это прекрасное слово «жизнь» почти не оставалось. Но все же очень хотелось выжить.
После работы - перекличка, колоннами по 6 чел. в ряду и 1200 чел. в одной колонне, в сопровождение охраны с собаками и автоматами возвращалы нас в лагерь. Всех выстраивалы на плацу - и снова перекличка. Пленные ни были разных национальностей - русские, белорусы, французы, поляки и даже немцы. Всем пленным иностранцам, кроме пленных СССР, Красный крест присылал посылки с продуктами. В субботу работали до 3-х часов (15.00), в воскресенье Был выходной, потому что работающие немцы-специалисты на заводе по выходным не работал, а без них конвейер НЕ включался.
По бараку Был «старший» - надсмотрщиках, Который сильно не любил рослых, плечистых мужчин, т.е. сильнее его, но безправных. Он выстраивал на плацу всех пленных своего барака и пистолетом в 16-ть патронов ни за что убивал их прямо в лоб, видимо, только за то, что они ни были высокие, крепкие телом и душой. После Этой переклички другие пленные защеплялы убитых проволокой за ноги и волокли в крематорий, в печь.
Со второй половины 1944 года нас стали кормить немножко лучше. Лагерь поделилы по секциях. Каждая секция отделялась забором и колючей проволокой под током. Так у меня прошли два года и 10 месяцев ЭТИХ смертельных ужасов детства и юности.
Когда американские и русские войска вели сильные боевые сражения на территории Германии, и уже была битва за Берлин, нас, более 20000 человек, стали пешком по дороге перегоняют во Францию. По обочинам Этой дороги тянулись стоки, в которых ни были люки. Когда мы шли большой толпой, приходилось многим наступать на Эти люки. Люки переворачивались, и падаешь вниз. Много пленных падали в Эти люки, но, видимо, под напором «стали и огня» - сильных наступлен русских на Берлин, пленные уже немцев мало интересовалы.
В один из таких люков попал и я. Но, оказывается, что через Эти люки можно и спастись, если кто-то еще чуть-чуть здоров. Спасаясь через эту канализацию, мы шли против течения нечистот в течение 2-х дней. Через люки мы вдруг услышал над нами русскую родную речь и по скобам стали вылазить наверх прямо к русским войскам. Нас вылезли 380 человек. Это было 30.04.1945 г.
Нас русские направили в свободные немецкие бараки, но уже без немцев, выход Был свободный, но охранялы нас все-таки уже русские войска, возле Одера, на русской стороне. Хорошо, нас кормила русская армия, мы питались вместе. Затем тщательная проверка госбезопасности 3 раза. Нас переоделы в советскую форму и направили в 183 полк штрафной дивизии подполковник Петрова. Две недели мы бездействовал, но, видимо, нас готовили на Японию. Через две недели нам выдал оружие ППШ, продукты для отправки на Японию. Затем появились листовки о капитуляции Японии. После этого нам приказали сдать оружие и продукты. Оружие мы сдали, а вот продукты ни были съедены.
Нас направили в Подмосковье, г.Сталиногорск Тульской области на шахту № 15 по добыче угля. Присвоилы разряд и звание - специальность «мастер угля». Проработал на шахте 3 года. Здесь же, на шахте Получил травму - ожог. По мед.заключению Был списания как «не годен к подземным работам».
В 1948 году с болезнями, с травмами душевного состояния, с потерей детства и юности вернулся домой - в г.Синельниково Днепропетровской области. До самой пенсии работал на Днепропетровско трубном заводе.
Вспоминая свою молодость и детство, то страшные ужасы войны и то, через что Пришлось пройти, даже иной раз не верится, что я жил и что все, в прошлом происходящее, было лично со мной. Сколько таких как я ни были живьем убитый, повешены, вот истощения, голода и холода падали на ходу. Не дай Господь, еще когда-нибудь повторится такое зверства на наших детях и внуках.
Хотелось бы призовут все правительство и всех руководителей правителей очень аккуратно и бережно относиться к такому высокому и святому слову «Мир», «Жизнь» и страшное слово «Война».
